– Когда я узнала, что ты женат, долго пыталась прийти в себя. Новость о беременности меня почти добила, – начинает Афина, а я замираю с вилкой в руке. – Спасибо маме. Она поддержала меня… очень поддержала. И до сих пор помогает с Линой, как ты видишь.
Сожаление клещом впивается, я отвожу взгляд. Смущаюсь в кои-то веки.
– Родилась Лина в срок, все было хорошо. Про аллергию когда узнали… запаниковали, конечно. Больше по здоровью ничего серьезного у нее нет. Хотя…
Я нехило так напрягаюсь. Хотя?..
– Мы недавно лежали в больнице, Лина головой ударилась в садике. Гематома, сильный ушиб, врач велел перестраховаться. Сложный был период. Я из больницы в больницу.
Огонь неприязни оттого, что дочь пострадала, вспыхивает во мне, но я молчу, ожидая продолжения. Но его нет.
– Поделишься? – подталкиваю.
– Да я сама лежала под наблюдением какое-то время. Там… мое личное. Не спрашивай. Еще не выписалась, как мне звонят и сообщают, что Лина голову разбила в саду. Я в панике, слезах. Бегом писать отказ от стационара и к дочери. Сказали в больницу ложиться.
– На работе нормально отнеслись к такому удлиненному больничному?
Румянец неожиданно обжигает нежные щечки. Что? Что я такого сказал?
– Да я не работала тогда. Незадолго до случившегося уволилась, мне выходить на новое место, как выписали направление в стационар. Я вроде договорилась с руководством, что меня подождут. Потом загремела с дочкой. Ну и мне помахали ручкой, извинившись: мол, такой работник нам не нужен. Так я попала к тебе. По счастливой случайности меня рекомендовали знакомые, и мне пришлось подтягивать знания в срочном порядке.
– Я понял. А в каком отделении ты сама лежала? – осторожно все же пытаюсь разговорить ее.
– Можно мы будем только о Лине?
– Почему?
– Потому что я не готова делиться личными переживаниями, – и тактично добавляет, чтобы меня не зацепить еще сильнее: – Ни с кем.
Ну ок, нет так нет.
Я задаю наводящие вопросы, Афина идет на контакт. Отлично. Я интересуюсь отношениями Лины и бабушки. Чем дочка любит заниматься. Был ли в их жизни, так сказать… претендент на папу. Громко выдыхаю, когда Афина отрицательно мотает головой.
В общении появляется желанная легкость, и тогда я решаюсь ступить на зыбкую почву:
– А ты, Афин? Все также меня ненавидишь?
Она отводит взгляд, а потом и руки прячет под стол. Молчит.
Ну ясно…
– Так сложилось тогда, – роняю безотчетно. – Прости.
Впервые я прошу у нее прощения искренне. Без преувеличений. Потому что мне действительно жаль. Хорошая она ж девчонка. А превратилась в еще более привлекательную молодую женщину. Гордую. Вспыльчивую. Независимую.
– Если ты женат был, то меня никогда всерьез не воспринимал. Зачем тебе это все? Зачем столько женщин, если любил одну только? Зачем ей причинять боль, воровать у нее свое внимание и время? Зачем унижать остальных пренебрежением?
До этого вопроса ее глаза горели. Яркие всполохи переливались на дне зрачков. Теперь же – погасший взор, наполненный печалью и разочарованием.
Сразу с бухты-барахты ответить на этот вопрос не получится.
– Я привык так. Одна мало чем отличается от другой. Если женщина согласна…
– Это не женщина согласна. Это ты создаешь иллюзию и делаешь это нарочно. Тебе так удобно. Но неужели совсем не стыдно? Ни перед кем…
– Мы с Олей поженились внезапно, – поясняю я, стараясь не реагировать на сокрушенное выражение лица Афины. – Как бы это странно ни звучало. Мне казалось, вот оно, то самое. Глубокое, настоящее. Как вспышка. Думал, а чего ждать? Подходящего момента? Так можно откладывать вечно. И ее хотелось привязать к себе. Чтоб только моей была. А потом… всего месяц. Несчастный месяц, но я понял, что все не так себе представлял. Она поменялась. Отношения поменялись. В корне. Сейчас уже осознаю, что был ей не нужен никогда, со мной просто было удобно и приемлемо. А тогда казалось, что я все делаю правильно, но где-то косяк. И надо докопаться. Надо подождать немного, чтобы найти ответ. Возможно, ей нужно было время. В тот момент я увидел тебя. Без тайного умысла хотел проводить. Что-то хорошее сделать другому, раз уж в своей жизни иду не туда. Позже сам не понял, как затянуло. С Олей я хлопал дверью, общался исключительно по телефону, почти не виделся с ней. Общались только на повышенных тонах и с претензиями. Я даже домой не приезжал. Да ты и сама знаешь, мы же с тобой постоянно вместе были. В тот момент мне казалось, что так я отвечаю жене на ее безразличие, но остановиться и порвать с тобой уже не мог. А когда она предложила перемирие, ты нашла кольцо. И что-то разрушилось с твоим уходом. Когда мы встретились с Олей – встретились, чтобы обсудить нас, – я сообщил ей, что меня все то дерьмо не устраивает. И подал на развод. Это, пожалуй, самое лучшее мое решение.
Афина вздрагивает. На меня даже не смотрит. Теребит пальцами салфетку.
– Ты говорил, что любишь ее.
– Да. Я искренне так считал. И до сих пор считаю, что чувства к ней были. Но… я, наверное, просто для них не предназначен. Не умею я… чувствовать. Думать привык, на разум все списывать.
– В твоей жизни нет места ни ребенку, ни привязанностям, ни чувствам, – пришибленным голосом роняет Афина. – Так зачем тебе Лина? Дай нам с ней шанс встретить достойного человека, который будет ее любить, восхищаться, баловать, заботиться, переживать. Пусть не сейчас, но он появится когда-нибудь. Станет для нее примером, радостью, опорой. Иди своей дорогой, Гоша.
– Нет, – твердо заявляю я, подаваясь вперед. – Я хочу с ней видеться.
И с Афиной тоже, – шепчет подсознание, но я благополучно проглатываю невысказанные слова. В горле пересохло, я делаю глоток воды.
– Хорошо, – соглашается она. – Встречи, пожалуйста, согласовывать со мной, а не неожиданно в дверь стучать.
– Мы можем втроем бывать где-то? Выезжать вместе?
– Она подрастет, и сможете выезжать вдвоем.
Афина отворачивается. А мою душу не перестает терзать чувство, что я только что все испортил.
Глава 34
АФИНА
Не хочется признаваться, но я стараюсь избегать Гошу. Как бы там ни было, как бы скрупулезно я ни настраивала себя, но относиться к нему просто как к руководителю у меня не получается.
Я теперь постоянно стараюсь приосаниться и выглядеть как можно лучше, а не замухрышкой или бледной молью, в которую грешно влюбиться мужчине. Не то что там призрачная Оля какая-то. Никому не признаюсь, но мне жутко