Мне показалось, или он правда коснулся губами шеи?
– Отойди, мне неприятно! – почти кричу я в душе, но в действительности голос мой тихий, чтобы нас никто не услышал.
Не успеваю опомниться, как в лицо прилетает холодная струя. Капли стекают мне на грудь. Потом еще и еще. Я резко дергаюсь, успевая закрыть глаза.
– Так намного лучше?
– Ты совсем?!
– Надо же охладить твой пыл, ты вон какая горячая…
– Пользуешься своими преимуществами! – возмущаюсь в сердцах.
– Надо быть полным идиотом, чтобы этого не делать. Дуй переодеваться.
И отходит в сторону.
Меня и след простыл. Холодно, бррр.
Какой же он противный! Ужас!
Линка снова убегает на кухню. Не подозревая о подвохе, я выхожу из комнаты, обращая внимание, что кухонная дверь заперта. Странно…
Запястье обжигает огнем, меня ведет в сторону, а потом… подбрасывает вверх, заставляя согнуться пополам, лицом вниз. Пауза. Я вишу вниз головой. Подо мной проплывает пол, порог, плитка подъезда.
Раздается громкий хлопок входной двери, и я начинаю вырываться. Да не тут-то было.
Этот неандерталец закинул меня на плечо и тащит куда-то!
– Что ты творишь-то?!
– Сиди тихо. А то весь подъезд на уши поставишь.
– Это ты меня опусти! Сейчас же!
– Я же сказал, ты меня проводишь. За тобой должок, Афин.
Колочу его кулаками в спину, а толку? У носорогов шкура непробиваемая.
– Там же мамы наши! И Лина! Да ты точно ненормальный! Тебе ни фирму, ни ребенка доверить нельзя!!!
– Не переживай, Афин. Я родителей предупредил, что ты со мной согласилась в магазин прогуляться.
– Что?! Я?!
– Да-да, – размашисто топает этот… этот… – и Линка одобрила. Она попросила ей зацепить шоколадку.
Ступить на твердую землю мне удалось только у самой машины.
– Асфальт то холодный! У меня уже ноги замерзли!
– Вуаля, – щебечет Гоша и легким движением руки являет перед моим оторопелым взором белоснежные кроссовки. Мои! Они в коридоре у двери стояли! Так, стоп! Белоснежными они должны быть, но… Уу-у… Грязные-то какие, жуть! После прогулки я их не протирала.
Сердито вырываю кроссы из крепких пальцев и, обуваясь, продолжаю наезд:
– Мамы не так поймут!
– А мне-то что.
– Они подумают, что мы специально уединились!!!
– Да, я, конечно, исстрадаюсь от этого. Как жить дальше.
Вновь хватает меня за руку, с громким резким пиком открывает машину и распахивает дверь переднего пассажирского сиденья.
– Сама сядешь, или помочь?
– Ты просил проводить! Я и проводила! До свидания!
– Значит, помочь.
Как я оказываюсь пристегнутая в машине – понять не успеваю. За какие-то секунды. И бах!
Мы уже едем куда-то!
– Гош, признайся честно, может, ты и правда ненормальный, а? КУДА ТЫ МЕНЯ ВЕЗЕШЬ?!
– Если у тебя есть пожелания – озвучивай. Если нет, то пожрать куда-нибудь.
Желудок отзывается горестным урчанием.
– За тебя уже все сказано, – ухмыляется эта горилла, и мы ускоряемся.
Глава 33
ГЕОРГИЙ
Игнорит, кусается, шипит, брызжет ядом, поливает сарказмом, льет желчь, щелкает по носу, отчитывает как школьника, бесконечно отталкивает, не ставит меня вообще ни во что, огрызается, ехидничает, топчет мои попытки нормально пообщаться и тем не менее… в покое не оставляет.
Не выдрать из мыслей эту змейку ну никак.
Едем молча. Мне говорить нет смысла никакого: все равно в ответ Афина покажет лишь острые зубки. А сама бы она век со мной не разговаривала. Так что я терплю тягостное молчание.
Торможу тачку возле ресторана. Хорошо, что сегодня выходной, – дороги свободны. Долетели быстро.
Выбираюсь на улицу, распахиваю дверь со стороны своей спутницы, протягиваю руку. Хочу галантно помочь. Что опять не так? Ресторан. Учтивость. А этой ведьме все мало!
– Если что, я могу подождать в машине, пока его высочество отужинает, – вновь язвит эта змейка. Очевидно, яд на сегодня еще не закончился. – На меня можешь не обращать никакого внимания. Что ты, в принципе, и делаешь, – опять фыркает она. Не понравилось, что на плечо ее и в «пещеру». Но, честное слово, если б дома ее наша дочь не ждала, я бы так и поступил: к себе бы привез.
– Ты как старая бабка.
– Что?! – летит мне в лицо возмущенный возглас.
Она одним прыжком преодолевает разделяющее нас расстояние. Вон даже кудряшки негодующе подпрыгивают. Я улыбаюсь, глядя на разъяренную фурию. Точно знаю, что она может быть и ласковой кошечкой, отзывчивой и податливой, но коготки у Афины острые…
– Я говорю, бухтишь постоянно.
Любезно предлагаю руку, на что темноволосая колдунья фыркает и показательно отворачивается. В ней жизнь бьет ключом. Правда, ощутимо и по моей голове. Но да, неиссякаемая энергия и непередаваемое женское обаяние заставляют меня не обращать внимания на вспыльчивость и желание побольнее укусить.
– Да идем уже, а то будешь до посинения стоять.
Отбиться у нее все равно не получается: я сильнее. Поэтому Афина, закусив нижнюю губу, уж не знаю от обиды или еще чего, послушно топает рядом.
Сложно объяснить, что именно меня так влечет в ней. Какой-то внутренний стержень и яркий огонек. Такое, чего нет у остальных.
– Хватит отворачиваться, – назидательно замечаю я. – Закажи себе что-нибудь поесть.
Но вместо этого… У нее звонит телефон.
– Это мама! – Афина всплескивает руками. – Прекрасно. Ну и что мне говорить? Что ты, безбашенный, повез меня обедать? Пока они дома с Линой?
– Говори как тебе удобно, я поддержу легенду.
Глаза ее полны возмущения и яростного блеска. В зрачках мелькают молнии. Афина готова меня придушить, но именно это и подзадоривает.
– Да, мам, – пожирая меня колдовскими очами, проговаривает она. – Да-да, в магазине. Что купить? А… конечно, – немного смущается она. – Ладно, захвачу. Чуть… чуть попозже вернемся. Мы немного… – закатывает глаза, – отъехали. На машине, ага.
Отключается и убирает телефон. Как во мне еще дыра не пробита, я сам не знаю. Ухмыляюсь. Когда она злится, такая милая. Смешная.
– Что там?
– Надо купить Лине шоколадку и кое-что из продуктов домой.
– Не вопрос, купим.
– Да я разберусь, – роняет она вспыльчиво и, окидывая взглядом поданные для меня тарелки, начинает раздражаться еще больше. – Ты скоро доешь?
– А ты? – язвлю, наблюдая, как она недоверчиво косится на блюдо с пастой. Ее блюдо.
– Я не заказывала…
– Я для тебя заказал.
– Если бы хотела, я бы сама сделала выбор!
Показательно начинаю есть. Не тороплюсь.
Мне нужно выиграть немного времени. Мне нужен предлог.
Проходит минут пятнадцать, Афина вроде немного успокоилась.
– Расскажи мне о дочери, как вы жили, – прошу я, добавляя вежливости: – Пожалуйста.
Афина молчит, демонстративно на меня не смотрит.
Уж думаю – все. Конец. Но… спустя пару секунд я вновь