Ну а что я сделаю? Силком ее в машину кину? В ресторан привезу? Рот кляпом закрою? Я откуда знаю, как подступиться, она ж вечно жалит как змея. Да и Линка прилипает – не оторвать. Меня за всю жизнь столько не тискали. И как кайфово, оказывается, когда тебя ждут, а детские ладошки так смешно мнут щеки.
Поднимаемся. Я торможу Афину:
– Пусть они вперед пойдут. Видишь, болтают.
– Ну да. Ты думаешь, Лина понравилась ей?
Я бросаю на Афину скептичный взгляд.
– Да мама меня чуть не сожрала, когда про три года услышала.
– Ясно. Я думала, она будет задавать вопросы.
Поправляет длинные кудряшки. Смущается.
– Если и да – не отвечай, – предлагаю я, натыкаясь на оторопелый взгляд.
– А так можно было?
– Естественно.
– А, ну да. Ты умеешь.
И отворачивается. Вот язва!
Поднимаемся, все знакомимся по второму кругу, вроде все спокойно. Ну… мама меня не прибила, и то ладно. В принципе, уже день прожит не зря. Как вспомню, сколько я от нее в детстве отхватывал…
Под дружное командование мы идем с Линой мыть руки в ванную. Потом эта мелкая принцесса убегает переодеваться. Ей срочно понадобилось самое красивое платье.
На кухне я оказываюсь наедине с мамами. Почему мне кажется, что они обе готовы меня стукнуть? Я вообще в меньшинстве. И Афина с легкостью к ним присоединится.
Ольга Дмитриевна рассказывает, что, куда и зачем. Достает тесто.
– Мы будем помогать! – уверенно объявляет мама и присаживается на отодвинутый для нее мною стул. Не, ну а че? Вышколила меня в свое время. – Да, сынок?
Я вот не понял. Я один разбираю нотки сарказма в ее голосе? Она же знает, что я не просто не готовлю. Мне в руки съестное следует давать, только если это уже можно сожрать.
– Не, – ни капли не смущаясь, мотаю головой. – Я тут в стороночке посижу. Скромно. Тихонько. Мешать никому не буду.
– С такими габаритами не мешать невозможно.
– Сама в детстве откармливала, – держу отпор я.
– Гоша… мы все вместе будем готовить, – гнет свое мама.
– Я и говорю, молодцы. Я не готовлю. Морально поддержу. Могу в магаз сгонять. Меня к еде подпускать нельзя.
– Нет-нет, мы уже все купили. Георгий, вы не беспокойтесь, мы сами все слепим, – успокаивает меня Ольга Дмитриевна. Вот спасибо ей! От души.
Сесть на самом деле негде. Кухня микроскопическая. Поэтому приходится ютиться у стола. В чем-то мама права насчет моих габаритов. Ну и ничего. Афине вон нравилось.
АФИНА
Помогаю Линке переодеться. Ну какое нарядное платье? В муку?! Обойдется!
Отправляю ее натянуть носки, а сама возвращаюсь на кухню. Гоша подстроился и влез за стол. Мамы переговариваются, занимаются тестом.
– Афин, – зовет мама. – Тыква на балконе.
– Угу.
Я быстренько мою и чищу половину. Перед Гошей твердой рукой укладываю терку и большой пластмассовый таз. Рядом опускаю тарелку с большими почищенными кусками тыквы.
– На крупной, пожалуйста, – прошу я и отворачиваюсь, чтобы разобраться со второй половиной.
На кухне становится подозрительно тихо.
– Чего? – потрясенно переспрашивает Гоша. Оборачиваюсь.
– Я говорю, тыкву на крупной терке натри.
Он так странно на меня смотрит.
– Я?!
Тычет себя пальцем в грудь.
– Ну да, – растерянно роняю я.
– А сама?
Пффф. Шутник несчастный! Но ничего. Наша нигде не пропадала. Я гордо задираю нос и ехидненько отвечаю:
– Мне нельзя.
– Чей-та?! – летит с мою сторону подозрительное.
– А у меня руки нежные!
Гоша растерянно поднимает свои ручищи и переворачивает их тыльной стороной вверх-вниз.
– А у меня тоже! – возражает он, и наши мамы уже едва сдерживают насмешливые ухмылки.
Я сердито шагаю к нему, гляжу сверху вниз. Как эта махина на нашей кухоньке помещается – не понимаю!
– Я ничего не знаю, – решительно проговариваю и подвигаю к нему чашку. – Три давай!
– Ну вот потом и не жалуйся, – возмущается он, резко вставая и наклоняясь надо мной. Понижает голос до шепота. – И после меня еще провожать пойдешь.
Глава 32
– Нет, не так, ты сейчас испортишь тесто, – наставительно проговариваю я.
Не выдерживаю уже. Кое у кого руки-крюки!
Линка поддерживает меня:
– Слушай маму! Вот! – с любопытством потянувшись носом в сторону непонятного кулька, Лина с укором пальчиком указывает на бесформенный пирожок в руках Гоши. – Видишь, как тут йастянулось, сейчас пойвется.
– А я сразу всех предупредил, что не повар и не лепщик, – бухтит господин носорог, недовольный – жуть. Его выражением лица только детей пугать, но Линка даже сейчас глядит на него влюбленными глазами.
Я объявляю без обиняков:
– Гоша будет свои кусочки сам кушать, а мы – свои.
– Ну это уже издевательство! – возмущается он, решительно поднимаясь. – Лин, ты можешь за меня доделать? Спаси, а!
– Нет, мне тоже надоело! Пошли мыть юки!
– Мы уже скоро закончим и поставим в духовку, – мягко замечает мама, переглядываясь с Ниной Павловной. – А вы пока поиграйте.
– Идите все вместе мойте «юки», – со смехом откликается вторая бабушка.
Отсмеявшись, мы выходим в коридор. Гоша уже хорошо у нас ориентируется: включает свет в ванной, знает, какое взять полотенце.
Линка успевает смыть муку первая и шмыгает к себе.
– Могла бы и предупредить, что у вас тут комната пыток, – доносится неожиданно мягкий голос.
– Ты как старый дед, – отбиваю я в пол-оборота, – бубнишь не переставая.
Я стряхиваю остатки муки и подставляю руки под кран. Гоша ловко опережает меня и первым дотягивается до мыла, пряча ароматный оранжевый кусочек в огромном кулаке. С невинным лицом он разглядывает стену. Стыбзил!
Артист, блин!
– Мыло верни, пожалуйста.
Тут Гоша прилипает грудью к моей спине, ограничивая мне пространство. Он прижал меня к раковине! Совершенно наглым нелепым образом зажал!
Не торопясь мужчина намыливает свои руки, а потом… аккуратно касается моих. Болезненно медленно распределяет пену по нашим ладоням, не спеша гладит мои пальцы. Я оказываюсь в кольце сильных рук, жутко паникуя, оттого что не смогу отодвинуться в любой момент.
Внутри невольно расцветает лихорадочный трепет: благоговейный и жгучий. Руки – моя эрогенная зона. Когда Гоша раньше гладил или прикусывал мои запястья, хотелось громко мурлыкать и тереться о него. Таких острых ощущений я не испытывала уже года четыре. Потому что, кроме Гоши, у меня мужчин не было.
– Перестань, что ты делаешь?! – нервничаю я.
Тянусь к крану. Наспех обмываю руки, но даже шагнуть в сторону не удается! Этот верзила прижимает меня пахом к раковине!
– Да отодвинься же ты!
– Это что за выступление недавно было? – шепчет он мне на ухо, заставляя бежать по коже мириад мурашек. Поясницу начинает