- Ты мне небезразлична, Поль, слишком небезразлична. С того самого момента, как увидел тебя в той палате.
- Это что, жалость? – вспыхиваю.
- Нет же. Это не жалость. Это желание тебя оберегать, потому что свое я ценю. И не отдам никому. – Он снова вздыхает. – Если ты не будешь против.
- Я не против, - отвечаю порывисто. – Не против! Не отдавай меня никому!
И это было все, что нужно было сказать и услышать. Стена, что держала нас все эти недели, рухнула в одно мгновение.
Я первая потянулась к нему, нашла его губы своими, а он сжал меня с такой силой, что я выдохнула и мой стон потонул на его губах.
Глава 43
РУСЛАН
Ну, признаться честно, я долго противился.
Честно старался поступить правильно – старательно делал вид, что мне до Полины нет абсолютно никакого дела, что я отношусь к ней нейтрально, безразлично, как к женщине.
Но я не мог конечно не замечать этот блеск в глазах, когда она смотрела на меня, когда со мной говорила, когда осталась в моем доме, и я касался ее плеча, дышал ее запахом.
Да и как ни крути, и мои мысли все это время вращаются вокруг нее. И да, я уже который раз признался себе, что это не просто жалость, которая возникла тогда, в нашу первую встречу в больнице.
Это симпатия!
Интерес.
Влечение.
Причем взаимное, я это считываю.
А может, даже влюблённость?
Сомневался, но определенно может…
Я говорю ей про Дашу, про дневник, про нее саму столько-то летней давности, а она моргает испуганно, облизывает чуть полноватые губы.
А я стараюсь держать лицо, чтобы ни одной лишней эмоции. Полина хоть и потеряла память на время, но у точно не ум, не женскую наблюдательность.
А с другой стороны, зачем я скрываю то, что чувствую?
Снова смотрю на нее, и ее ответный взгляд прожигает в груди дырку.
Сглатываю, мне жарко. Как пацан, ей богу!
И все пока не хочу, чтобы она поняла, что:
Рядом с ней я постоянно делаю глупости, хоть может она и не замечает;
Рядом с ней мне постоянно бьет в голову. Физически ощутимо! И дело не в алкоголе, который я практически не пью, но эффект тот же!
- Разве такое возможно? – спрашивает она и трогает пальцами свой небольшой носик.
Хмурится. Так смешно.
А я молчу какое-то время, и жадно рассматриваю ее.
Лицо бледное, а щеки чуть красные – здесь душно. И мне хочется открыть окно.
- Это факт, - говорю. – Заключение врачей, была операция.
Она кивает головой, снова облизываясь.
Прокашливаюсь.
Кончик ее розового языка бросает в меня невидимые ядра, состоящие из огня и дрожи.
Ну дурдом какой-то!
Мне столько лет и такой эффект…Удивительно!
Смотрю на нее, чуть улыбнувшись, а самому хочется крикнуть ей совершенно серьезным тоном: Не делай так больше, прошу тебя. Не провоцируй!
Но тогда бы она точно юмора не поняла.
- А Даша? – спрашивает вдруг, округляя глаза.
Дашка, да. Хмыкаю. Любил. Первая любовь не забывается.
Но это в прошлом, а я живу дальше. И теперь передо мной ты…
- Она тебя так любила.
- Это было взаимно.
- А меня муж бросил, а его любовница хотела убить, - выдыхает.
Что-то подобное я и предполагал, судя по тому, как он живет. На катушку. На всеобщее обозрение. Спустя месяц после ее «официальных» похорон.
- Они за это ответят, осталось недолго. Ты вспомнишь все скоро, и мы приготовимся нанести удар.
- Хочу мести. – Выдыхает жадно и глаза ее горят.
- Это будет ошеломляющее возвращение, новость на весь мир. Восстала…
- Ты же поможешь мне?
- Конечно, иначе зачем это все?
Она ухмыляется, ямочки на щеках расцветают.
Вздыхаю, а потом поднимаюсь.
Мне хочется ее обнять. Просто обнять…
А потом ловлю себя на мысли: а кто сказал, что нельзя большего? Ведь очевидно, что наше притяжение взаимно. Да и потом, мы слишком напряжены. Это не повод конечно, но…
Додумать не успеваю.
Полина сама завершает мою мысль действиями. Она меня целует.
Раскрываю губы, хватая ее жадным поцелуем.
Сердце клокочет в груди как бешеное. Я словно подросток, который дорвался до запретного.
В моей жизни было много девушек, и даже какие-никакие отношения имелись, но с ней…
Она растерянно и испуганно охает в моих руках. Немного тормозит, на мгновение отшатываясь, а я придерживаю ее руками за спину. Снова тяну к себе и снова целую.
И наше соприкосновение губ меня наполняет силой и энергией, по телу скользит ток, меня даже перетряхивает.
Какие нежные они у нее, какие сладкие. Подумать только!
Выдыхаю со стоном. Вздрагиваю сам, но она, кажется, не слышит, потому что сама издает стон. И это так интимно, так чарующе! Удивляюсь сам себе – мне словно семнадцать.
ПОЛИНА
Перед тем как поцеловать его снова, я смотрю в его глаза.
Зрительный контакт длится всего мгновение, но мне кажется вечность. Меня словно громом сотрясает, а потом молнией ударяет, потому что наши глаза горят, цепляясь друг за друга как намагниченные.
Я издаю тихий стон, когда ощущаю его теплые губы.
И этот поцелуй яростный и отчаянный, глубокий. В нем вся горечь утрат и хрупкая надежда на то, что среди этого ада мы найдем хоть каплю утешения. Мы пьем друг из друга боль, высасываем одиночество, делим тяжесть, что давит на плечи. И делаем это с чувством.
Не думала, что я такая чувствительная и жадная до ласки. Мне кажется, что я еще никогда не чувствовала такого дикого возбуждения. От каждого его прикосновения горю и требую еще, цепляясь за него, не отпуская.
И он старательно меня ласкает. А мне даже не стыдно!
Мне так хорошо и легко становится, так естественно, словно его губы ласкали меня всю жизнь.
- Ах, Руслан! – выдыхаю дрожа, обнимаю его, прижимаюсь.
Одним движением он приподнимает меня и укладывает на спину на постель, не разрывая зрительного контакта. Какие глаза у него красивые! И я тону в них! Да и пусть!
Его руки скользят под мою одежду, ладони обжигают кожу на талии, на груди, и я замираю от восторга и легонько всхлипывая.
Мы раздеваемся, сбрасываем одежду торопливо. И я вся перед ним на показ. И мне нравится ка кон смотрит