Острое чувство гордости переполняет мою грудь, когда я раздвигаю её пальцами и медленно обвожу её клитор холодными губами, стараясь не допустить прямого контакта кубика льда с её киской. Мой рот насквозь мокрый от смеси её возбуждения и льда.
— Чёрт! — её колени дрожат, когда она отчаянно пытается сомкнуть ноги вокруг моей головы, точно так же, как в тот раз, когда я ел её на своём ламборджини.
Я отстраняюсь, губы блестят, когда я качаю головой от её реакции. Она хотела, чтобы я довел её до крайности, чтобы она перенесла пытку, как чёртова хорошая девочка.
Мой рот практически онемел от льда — и я готов сделать именно то, что планировал.
Двигаясь вверх по её телу и опираясь на локти, я нависаю над своей девушкой и припадаю губами к её губам. Проводя двумя пальцами по её нижней губе, я прошу её открыть губы. Она делает, как я хочу, и я кладу кубик ей на язык.
— Ты чувствуешь этот вкус, детка? Это чистое совершенство, которым является твоя киска.
Её мучительный стон вырывает мрачный рокот из моей груди.
— Что такое, Коллинз? — я поворачиваюсь к ней ухом, прекрасно зная, что она не может говорить с кубиком во рту. — Ты хочешь ещё?
Я спускаюсь вниз по её телу, мой ледяной язык за считанные секунды проводит по её клитору, лаская её без малейшего намерения отступать. На вкус она как гребаный рай, и когда она извивается подо мной, я прижимаю её ноги к кровати, крепко держась за распорку.
— Терпение, красотка.
— Сойер, заставь меня кончить, пожалуйста. Я умоляю тебя.
Кубик, должно быть, уже растаял. В её голосе недостаточно отчаяния, а я слишком наслаждаюсь, чтобы допустить это. Я отрицательно качаю головой.
— Нет.
Протягивая руку к прикроватной тумбочке, я беру из стакана ещё один кубик и провожу им по её уже набухшему соску.
— Знаешь, что может заставить меня сжалиться над тобой?
— Что? — стонет она, дергая руками, но ничего не добивается.
Мой взгляд скользит от её соска к расширенным зрачкам.
— Умоляй об этом.
Мой член напрягается, и я знаю, что он из него вытекает предэякулят, пытка, которой я подвергаю Коллинз, передается моим яйцам, поскольку моё тело тоже требует освобождения.
— Я никогда не буду умолять, — выдавливает она, пытаясь вернуть себе хоть немного контроля.
Ни за что на свете. Сегодня это моя игра.
— На колени, задницу кверху.
Я знаю, что она может крутить кожаный ремешок, не причиняя боли запястьям. Мне просто нужно убрать эту перекладину. Я быстро расстегиваю ремни на её лодыжках и ставлю перекладину с другой стороны кровати.
Она не двигает ногами, бедра всё ещё раздвинуты для меня.
— Тебе нужна помощь? — спрашиваю я, кладя руки под её задницу и переворачивая её.
— Трахни меня, Сойер, — умоляет она, поднимаясь на колени.
— Умоляй меня, — повторяю я своё требование.
Она хватается за деревянную спинку кровати.
— Я же говорила тебе, я никогда не умоляла и не планирую начинать сейчас, — в её голосе слышится похоть — верный признак того, что она наслаждается этим.
— Знаешь, лёд был не единственной вещью, которую я прихватил раньше, — я бросаю наполовину растаявший кубик обратно в стакан и опускаю руку под кровать, нахожу лопатку для шлепанья, которую мы купили, а затем бутылочку интимной смазки, которую ставлю рядом с собой.
Первый удар по её заднице не так уж и сложен. Я хочу шокировать её — и мне это удается, когда она визжит и крепче хватается за спинку кровати, — но я также хочу уважать её ограничения.
— Сильнее, — приказывает она.
Из моего члена вытекает больше предэякулята. Я чертовски близок к тому, чтобы кончить. От второго шлепка остается красный след, и она стонет в тишине комнаты, снова прижимаясь ко мне своей задницей.
— Ещё.
Я переключаюсь на другую ягодицу и бью её сильнее.
— Умоляй меня довести тебя до оргазма, Коллинз.
— Нет.
Её дерзость чертовски сексуальна и, чёрт возьми, губит меня. Я теряю контроль над своей силой воли, одной рукой стягиваю боксеры и одним толчком врываюсь в её тугое, горячее влагалище.
— Чёрт, чёрт, чёрт! — кричит она. — Ещё.
Я делаю противоположное тому, чего она хочет, и выхожу из неё. Её смазка вытекает на мои простыни.
— Ты не можешь...не можешь оставить меня вот так.
— Тогда умоляй, малышка. Скажи мне это, и я засуну свой член обратно в твою киску, может быть, даже в твою задницу, если ты будешь вести себя достаточно хорошо.
Она замолкает, и я снова шлепаю её по заднице, отчего её идеальная кожа становится ещё краснее.
Я снова отступаю, когда она останавливает меня.
— Пожалуйста, Сойер. Я умоляю тебя, — Коллинз поворачивает голову, обычно идеальная подводка размазана по её лицу, щеки пунцовые. — Трахни меня своим членом — в обе дырки. Я хочу этого с тобой.
Я теряю разум вместе с лопаткой, бросаю её на пол и вонзаюсь в её киску с гортанным стоном, который наполняет мою спальню. Мой палец находит её попку, и я кружу по ней, используя её смазку, чтобы подразнить её отверстие, пока беру её киску своим членом.
Она хнычет от восторга. Это не просто секс. Это Коллинз передает мне поводья, чтобы я вёл нас.
И я это делаю. Перемена в наших отношениях наполняет мою грудь, яйца сжимаются, когда мой член проникает так глубоко, что я знаю: она кончит через несколько секунд.
— Малышка, — тяжело дышу я. — Ты такая чертовски совершенная — в моей власти, берешь мой член и палец, как нуждающаяся девчонка, какой ты и являешься, — я толкаю палец глубже в её задницу, подготавливая её к тому, что я хочу сделать.
— Я кончаю, Сойер.
Её вопль действует как наркотик, и я хочу ещё.
— Скажи мне, кто трахает тебя лучше всех, Коллинз.
Я хочу похвалы. Мне нужны слова этой девушки, прежде чем я украшу её киску своей спермой.
— Ты. Никогда ещё не было так хорошо.
Я вытаскиваю смазку и смазываю два пальца, медленно погружая их в её задницу.
Её голова наклоняется вперед, руки расслабляются, а колени практически подгибаются. Я крепко держу её одной рукой за талию.
— Ты хочешь взять мой член здесь?
— Да. Я хочу познать это ощущение.
Я сгораю от желания и огромного чувства гордости за то, что Коллинз, моя девушка, хочет этого со мной. Ощущение её оргазма в сочетании с лубрикантом доводит меня до предела.
Я долго не протяну.
Я бросаю закрытую бутылку и делаю глубокий вдох, устраиваясь