– Ничего не происходит, – ответил он, оторвался от двери и двинулся к Мише. Он протянул ей зонт и спросил, рассматривая ее лицо: – Как дела? Все нормально?
Миша взяла зонт и кивнула, низко опуская голову.
– Из-за ничего так не орут, – недовольно бросила Лорентайн, постукивая ногтями по мраморному поручню. – Ты надолго здесь?
– Скоро уеду. – Сэм легонько похлопал Мишу по плечу и улыбнулся ей, проходя мимо.
Миша обернулась, чтобы проследить за общением Сэма и Лорентайн.
Брат поднялся к мачехе и немного притормозил возле нее:
– А что? Надоел уже?
Лорентайн окинула его негодующим взглядом:
– Думаю, тебе надоело больше.
Сэм хмыкнул, потирая нос.
– И что же тут смешного? – не выдержала она.
Входная дверь открылась, и в холл вошли Брайан и Фил. Они решили зайти через главный вход. Фил снял шубу Эмили, нацепил рабочую куртку дяди Спенсера. Холодный воздух пах снегом, он прокрался по полу и достиг ног Миши, стоявшей почти в самом низу лестницы. Парни о чем-то живо переговаривались, стряхивали с одежды снег и сбивали его с обуви.
– Ты жрать идешь, нет? – спросил Брайан у Сэма, осторожно посматривая на Лорентайн. – То есть ужинать.
– Мне помыться и переодеться надо, потом присоединюсь. – Сэм махнул рукой, когда парни показали пальцами provi и, побросав верхнюю одежду на стоящую возле двери банкетку, пошли на кухню. – Ладно, Лорентайн, можешь не волноваться, я знаю, что наследство мне не светит, – сказал Сэм, после того как отвлекся на парней. Встретившись взглядом с мачехой, он дополнил, вытаскивая из кармана телефон: – И передай Рэймонду, что я обязательно выясню, что он сделал с нашей матерью, как бы сложно мне это ни далось. – Он кивнул в сторону Миши, которая замерла на месте, услышав его слова.
Мачеха скривила лицо, но ничего не ответила. Сэм кивнул, слегка склонившись. Выглядело это так, будто он поиздевался над ней.
– Тогда готовься принести свои извинения в будущем. – Захрипел голос мачехи.
Сэм вместо ответа рассмеялся. Лорентайн промолчала, покусывая тонкие губы. Брат скрылся в коридоре, направляясь в свою комнату. Где-то на втором этаже раздался детский визг, а следом взрослое «а, сейчас догоню и съем тебя!». София, жена дяди Бена, играла с Тамарой, дочкой дяди Фрэнка. Девочка была самой младшей в семье, но новая жена Фрэнка Стэйси была на раннем сроке беременности, так что скоро дом снова наполнится детским визгом, а Тамара перестанет быть самой маленькой. София любила почти всех детей, она даже к Сэму относилась хорошо, в доме она отвечала за готовку на кухне и уборку всего дома. Слуг не было, все приходилось делать самостоятельно. Ей редко кто помогал, все дочери были заняты обучением, чтобы в будущем стать хорошей партией для благородных мужей. Лорентайн следила за этим, также она организовывала встречи и смотрела за внешним видом всех девушек. Стэйси еще работала в Кленовом Доме и после родов планировала остаться там на должности, ведь положение Аттвудов было критичным.
– Мишель, нечего слоняться по дому без дела, займись учебой.
– Хорошо, – отозвалась она.
Лорентайн холодно бросила, перед тем как уйти прочь:
– Твой брат не понимает, какие могут быть последствия из-за его поведения. Мало его Рэймонд воспитывал.
Воспитывал.
У Миши бы язык не повернулся назвать те меры воспитанием. Она помнила, как ее сердце замирало, когда она видела, как брата жестоко избивал отец в своем огромном кабинете в Капуре. Эхо от его ударов разлеталось под высоченный сводчатый потолок. Сэм не кричал, терпел, а когда подрос, пробовал дать сдачи. Тогда его избивали еще сильнее. Миша плакала ночами, так ей было жаль брата, но ничего поделать с этим не могла. Сэм многое делал назло взрослым, а потом сбегал. Когда в него вселился демон, отец сказал, что так ему и надо. Миша тогда расплакалась и выбежала из его шикарно обставленной тюремной камеры, похожей на дом: с комнатами и всеми удобствами. Отец имел блага, каких не было у них здесь. «Ему там тяжело, нужно помочь», – говорил Бенедикт, когда на очередном свидании с отцом Миша долго рассматривала заставленный разнообразными яствами стол. Однажды Миша подслушала разговор Фила и Марти о том, что к Рэймонду почти каждый день приезжают ряженые женщины для его утех. Тогда в их разговор встрял Рэджи и сказал, чтобы они закрыли рты. Миша верила в это, отец вполне мог так поступить. Она ездила к нему не просто для встречи, а для того, чтобы получить новое задание. Он продолжал работать с манлио и хёсэги. Миша не до конца понимала, что она делала и для чего, отец просто давал поручения, а она их выполняла.
«Никому об этом не говори. Особенно Сэмюэлю», – просил отец своим твердым голосом, кладя тяжелую руку ей на плечо. Мише было неприятно оттого, что ей приходилось обманывать всех близких, кроме Фрэнка, Бенедикта и Лорентайн – они были в деле. Мише они говорили, что она создает благо, но отчего-то на душе было тяжеловато.
«Вот с этим разберемся и попробуем Сэму помочь», – утешал ее дядя Фрэнк по дороге из тюрьмы домой.
Миша всегда была уставшей и опустошенной. Она безразличным взглядом смотрела в окно машины и понимала, что никто из Аттвудов не собирался помогать Сэму, они просто ее обманывали. Походы к манишам, ведьмам и магам – это все, что они сделали для Сэма. Но больше всего Миша испугалась, когда он отказался от их помощи. Она на тот момент думала, что каждый раз, когда она видела брата, был последним. Но как только он все взял в свои руки, ему стало лучше.
Однако Мише хотелось, чтобы они хотя бы не злились на него.
Лорентайн никогда не проявляла ласку или понимание по отношению к Сэму.
Отец любил Лорентайн, в конце концов, она родила Гами – чудесного мальчика, который не был характером похож ни на отца, ни на мать, ни на Мишу, Фила или Сэма. Гами был добрым парнишкой, и эта его доброта в семье считалась уделом слабых. Если Сэм не станет наследником, отец не поставит Фила, он слишком непостоянный, а Гами – слишком слабый духом. Миша не знала, что решат делать взрослые, но все поговаривали о кандидатуре Рэджи. Умный, спокойный, рассудительный и справедливый – чем не наследник. Конечно, дядя Бен был бесконечно счастлив тем, что его сын претендует на наследство, но