Он подходит к шкафу, ставит внутрь белую сумку, прежде чем достает белую коробку из — под обуви. Когда он снимает крышку, возвращаясь ко мне, в поле зрения появляется пара белых туфель — лодочек от Гуччи. Они простые и на плоской подошве, но с милейшими желтыми бантиками на носках.
— Надеюсь, ты не возражаешь, что он без каблука. Они просто идеальны для тебя, так и кричали “Дарси”, когда я их увидел, а потом добавили желтые бантики.
Я перевожу взгляд с красивых туфель — лодочек на его лицо.
— Это ты пришил бантики?
Он пожимает плечами, его щеки слегка розовеют, и это самое милое зрелище, которое я когда — либо видела. Арчер редко краснеет, но и не каждый день ты играешь свадьбу.
Особенно тайную.
— Желтый цвет напоминает мне о тебе. Одно из моих любимых твоих платьев — желтое, и это цвет солнечного света.
Он наклоняется, достает туфли из коробки и откладывает их в сторону.
Я осторожно засовываю каждую ногу в туфли, пока он держит их для меня.
Комок смеха подкатывает к моему горлу.
— Ты как Прекрасный принц или что — то в этом роде.
Выпрямляясь, Арчер обхватывает рукой мой затылок.
— Ты всегда напоминала мне Рапунцель своими волосами и милыми чертами лица.
Я наклоняю голову, обдумывая это.
— Я согласна на роль диснеевской принцессы.
Медленно выдохнув, Арчер опускает руку в карман.
— Я купил тебе ещё кое — что желтое.
У меня перехватывает дыхание. Девочкой я всегда мечтала о том моменте, когда парень сделает мне предложение. Я представила его стоящим на одном колене на фоне прекрасного пейзажа позади нас, мои волосы развеваются на ветру, а на нем костюм и галстук — бабочка. Я представил себе толпу наших друзей и родственников, окружающих нас, и вечеринку до самого рассвета.
Удивительно, как социальные нормы могут быть полной противоположностью тому, чего мы действительно хотим — и в чем нуждаемся — в нашей жизни. С Лиамом я думала, что это то, чего я тоже хочу. Но когда Арчер открывает маленькую бархатную коробочку и на меня смотрит желтый бриллиант королевской огранки на тонком ободке из белого золота, я понимаю, что именно это и было задумано судьбой с самого начала.
Арчер был прав, когда сказал, что нам всегда было суждено быть вместе.
Точно так же, как старый конский каштан в парке Форт — Грин, такая любовь произрастает из самых глубоких корней. И хотя на то, чтобы она проявилась, может уйти много времени, её сила непоколебима.
Как и всё остальное, что покупает мне Арчер, оно идеально подходит мне, когда он надевает его на мою левую руку, переплетая наши пальцы.
— Тебе нравится? — спрашивает он хриплым голосом, его глаза блестят.
— А ты как думаешь? — моё горло сжимается так же, как и его звуки.
Мы оба стоим в тишине нашего номера, наслаждаясь моментом.
Он притягивает меня для обжигающего поцелуя, его губы скользят по моим. Я становлюсь ещё влажнее, думая о том, как он будет прикасаться ко мне сегодня вечером. Как к его жене.
— Я думаю, тебе пора стать миссис Дарси Мур. Ты готова?
На этот раз это я целую его. Прекрасные бабочки порхают по всему моему телу.
— Да, — шепчу я ему в губы. — Я готова.
Если не считать лунного света, падающего на тихий океан, и слабых огней нашего отеля, мы погружены в полную темноту, и вокруг никого нет.
Я потеряла счет времени. Может быть, уже полночь, а может, вот — вот взойдет солнце, когда я лежу на шезлонге, раскинув ноги и утопая ступнями в мягком песке, а мой муж пожирает меня.
Он облизывает внутреннюю поверхность моих бедер, впитывая каждую каплю наслаждения, стекающую по моим ногам.
Так было с тех пор, как он разбудил меня, велел надеть его футболку и повел за руку на частный пляж отеля.
Мы не могли пожениться здесь, опасаясь, что Арчера узнают и фотографии появятся в интернете. Из аэропорта в отель мы поехали на частном такси, и Арчер низко надвинул бейсболку, чтобы скрыть лицо. Поэтому вместо этого мы произнесли наши короткие клятвы в маленькой отдельной комнате и обменялись кольцами.
Я плакала всё время, пока Арчер не отнес меня обратно в нашу комнату.
Но теперь, когда все спят, у нас наконец — то есть возможность насладиться пляжем вместе. И, боже мой, как же мне это нравится.
Губы Арчера блестят от моего возбуждения, когда он встает и стягивает шорты. Он выходит из них и подходит, чтобы сесть передо мной, оседлав при этом шезлонг.
Его член твердый, и из него вытекает предэякулят, когда я тянусь вперед и обхватываю ладонью основание.
— Трахни меня вот так, — выдыхает он хриплым голосом, когда я усиливаю хватку. — Я хочу, чтобы моя жена трахнула меня, вот так.
Отпустив его член, я встаю с шезлонга и сажусь обратно, оседлав его бедра.
Потемневшими глазами он смотрит в мои, заправляя выбившуюся прядь волос мне за ухо.
Я приподнимаюсь и опускаюсь на его член. Наши челюсти отвисают от того, как он растягивает меня, в сочетании с восхитительным ощущением того, что я беру его.
Я раскачиваюсь на нем в первый раз, и он стонет в ночи, его наслаждение сливается с шумом океанских волн, разбивающихся о берег.
— Любить тебя как свою девушку было привилегией; любить тебя как свою жену — самая высокая честь, которой я когда — либо буду удостоен, — он толкается в меня бедрами, и я принимаю его и его пирсинг глубже. — Скажи мне, что хочешь от меня ещё детей.
Когда я провожу рукой по его волосам, мои кольца сверкают в лунном свете.
— Я хочу от тебя так много детей. Но я также хочу всего этого — карьеры, образа жизни и семьи.
Арчер проводит рукой по своей фамилии, написанной на спине белой футболки, которую он мне подарил. Даже сквозь тонкий материал мою кожу покалывает от его прикосновений, и я сжимаюсь вокруг его члена.
— Я буду говорить тебе миллион раз, пока однажды ты по — настоящему не поверишь в это: ничто в тебе или в том, чего ты хочешь от этой жизни, не является