— Это неправда, — я качаю головой. — Я женился на твоей падчерице, потому что люблю её.
— Лиам тоже говорил Дарси, что любит её. Бывший муж Фелисити, Эллиот, говорил ей, что любит её. Оба были абсолютными ублюдками.
Я снова сжимаю ручки своего сиденья.
— Я не из их категории. Я преследовал Дарси, потому что хотел от неё большего, чем просто секс. Она хотела повеселиться. Я отчаянно хотел большего.
Он кивает, как будто уже знает это. Возможно, Дарси рассказала Фелисити, как всё произошло.
— Я понимаю твоё разочарование, и именно поэтому я не собираюсь срываться на тебе. Я просто говорю, как другие посмотрят на это. У меня была похожая репутация, когда я встретил свою жену. Я потратил много времени, убеждая её, что я тот самый, но чего я не делал, так это не лгал. Твоя самая большая ошибка здесь не в том, что ты преследовал Дарси, потому что ты прав — ты сам можешь решать, кому и когда рассказывать; а в том, что ты пытался прикрыть свои действия ложью. Это то, что гложет Джека, и, если быть действительно чертовски честным, меня тоже. Ты мой игрок, и мне нужно знать, что я могу доверять каждому парню в своей команде. Я сказал генеральному менеджеру, что ему не о чем беспокоиться, как из — за фотографий, которые появились в интернете, так и из — за натянутых отношений между тобой и Джеком. Не доказывай, что я неправ, Мур.
Я думаю, что он закончил, когда он снова наклоняется вперед, его глаза устремлены прямо на меня.
— Но что более важно, не разбивай сердце моей прекрасной падчерице. Если посмеешь испортить всё с ней или со своей малышкой, клянусь Богом, никакой обмен или перевод в фарм — команду не сравнятся с тем, что я сделаю с тобой. Сделаешь больно им, значит сделаешь больно моей семье.
Я поджимаю губы и наклоняюсь вперед, дюйм за дюймом подстраиваясь под его решительную позу.
— Я рад, что ты снял с себя эту тяжесть, потому что тебе явно это было нужно, Джон. Однако позволь мне всего секунду поучаствовать в твоём упражнении по снятию напряжения.
Я одариваю его теплой улыбкой, которая одновременно служит и моим собственным предупреждением.
— Тебе не нужно беспокоиться о том, что две мои девочки пострадают, потому что позволь мне сказать тебе вот что: если кто — нибудь, и я имею в виду, кто угодно, тронет их пальцем, бросит вопросительный взгляд или посмеет каким — либо образом связаться с ними, пока мои ноги всё ещё стоят на этой земле, они пожалеют.
Я встаю, дважды стуча костяшками пальцев по столу.
— И если ты ищешь подтверждения моему обещанию, я бы посоветовал тебе позвонить Лиаму.
ГЛАВА 41
арчер
Четыре дня, множество непрочитанных сообщений и один неотвеченный телефонный звонок спустя — я по — прежнему враг общества номер один.
Сегодня утром, когда я заключил Дарси в объятия, она спросила меня, как я себя чувствую. Она видит, что вся эта история с Джеком меня задела.
Всё, что я хочу сделать, это поговорить, но он не дает мне и шанса. Игра против Питтсбурга была напряженной. Не из — за счета — мы обыграли их со счетом 4:1, а из — за напряжения, которое исходило из моего центрового. Когда я спросил, есть ли у него лента, которой мы оба пользовались, он отнесся ко мне с явным безразличием. Мне не нужна была лент, и я знал, что ассистент подсобит мне; я просто искал предлог, чтобы завязать с ним разговор.
Любой разговор.
Это не сработало. Всё, что он сделал, это пожал плечами и повернулся к своей скамейке.
— Можешь подстраховать меня? — Сойер подходит сзади, пока я вытираю пот со лба.
Бросив полотенце на пол, я стараюсь не думать о том, что предпочел бы быть где угодно, только не здесь. Если бы Дарси не была на работе, улаживая с Джанин детали своего декретного отпуска, я бы наверняка придумывал причины уйти пораньше и избежать ещё одной секунды гнева Джека.
— Конечно, — выдыхаю я.
Он опускает руку мне на плечо, осматривая пространство в поисках подслушивающих. Томми Шнайдер садится за жим для ног в нескольких метрах от нас. Ношение наушников во время любой групповой тренировки — раздражает тренера, поэтому он погружается в мир наушников.
— Я знаю, я сказал, что не собираюсь вмешиваться, но...Ты хочешь, чтобы я поговорил с ним? Я могу попытаться немного сгладить ситуацию.
Я качаю головой по пути к олимпийской штанге и жду, когда Сойер ляжет на скамейку.
— Нет. Всё в порядке. Когда он будет готов, он заговорит.
Сойер кривит губы.
— Ты уверен в этом?
Он делает несколько повторений, и я забираю у него вес.
— Нет, не уверен, но разве у меня есть другой выбор? Он не дает мне шанса объясниться, и я устал от несправедливых нападков в мой адрес.
— Несправедливых? — раздается сзади рычание.
Чёрт.
Ставлю штангу обратно на стойку и смотрю на Джека. Он делает глоток из своей бутылки с водой, и я жду, пока он уточнит, потому что это первое гребаное слово, которое он сказал мне по собственному желанию за последние девяносто шесть часов.
— Это весело! Похоже на какое — то противостояние или что — то в этом роде, — Томми показывает пальцем через плечо в сторону раздевалок. — У меня есть пара пистолетов, если хотите устроить дуэль. Думаю, это могло бы быть забавно.
— Не сейчас, Томми, — предупреждает Сойер, поднимаясь со скамейки и подходя, чтобы занять место между мной и Джеком.
Томми просто улыбается, наслаждаясь каждой секундой напряженной атмосферы.
— Почему я несправедлив? — говорит Джек. — Ты ожидал, что стоит тебе щелкнуть пальцами, и я успокоюсь?
Я провожу ладонью по лицу, расстроенный, потому что знаю: что бы я ни сказал, это ничего не