— Я представилась чужим именем, — проговорила Даша. — Не думала, что дело так далеко зайдет.
— Эх, молодо-зелено. — Полковник усмехнулся. — Да, я тоже однажды по молодости ввязался в дуэль… из-за девицы, надо признаться… порисоваться хотел. Думал, выстрелю в воздух, противник мой тоже выстрелит, ну и пойдем по домам. А тот выпалил в меня, ранил в руку. Несильно, но я взбесился, тоже всадил в него пулю и убил. А драка-то была из-за пустяка… да, были времена…
Он помолчал некоторое время. Даша тоже молчала.
— Погодите, — проговорил полковник. — Так это, стало быть, вы Булавина Николая дочь?
— Так точно, — ответила Даша.
— Я его сына помню… вашего братца то есть… у него тоже история вышла с дуэлью.
Даша сглотнула.
— Да, — проговорила она. — Я его сестра.
— Помню его, видал один раз. Он у Мирского, Александра Дмитрича, в полку служил. А секундантом у него был мой адъютант, Володя Дубин. И что-то он мне еще рассказывал такое про эту дуэль, да я позабыл. Мол, что-то там было нечисто. Кажется, даже какое-то чародейство там было замешано, вот точь-в-точь как в этой вашей недавней истории.
Даша почувствовала, как сердце пропустило удар.
— А мне можно с ним поговорить? — спросила она. — Мне бы хотелось кое-что узнать… Сами понимаете…
— Да поговорить-то с ним немудрено, только он больше у меня не служит, он нынче в Первой бригаде, а они сейчас на маневрах. Прибудет, я ему дам знать, что с ним такая прекрасная девица хочет побеседовать, хе-хе.
Он подкрутил ус, а Даша почувствовала, как краснеет.
— Ладно, — наконец проговорил полковник. — Извольте явиться через три дня и принять все по форме: ваши орудия, подчиненных, инвентарь.
— То есть вы меня примете? — спросила Даша.
— Да куда ж я денусь. — Полковник развел руками. — Думал было отказать. Не очень-то я верю в способности девиц по военной части. Но вы уж показали, что крови в самом деле не боитесь и за честь свою будете драться. Это самое главное, а остальное все приложится. Если еще и баллистику так хорошо знаете, как батюшка ваш пишет… Глядишь, еще некоторых господ у меня ей поучите. А то, знаете, иной элементарной формулы назвать не может, а берется из пушек палить. Это тоже не дело.
С этими словами он встал и протянул Даше руку, которую та с радостью пожала.
* * *
— Для чего вам магия? — спросил Фабини.
Даша снова стояла перед зеркалом. В неровном свете двух свечей все предметы виделись нечеткими. В углах бедной комнаты клубились тени.
Вот уже полчаса она таращилась на угол с книжными полками, но никак не могла развеять чары, которые их скрывали. В первый раз это показалось ей таким простым, но сейчас ее глаза уже слезились, в них то и дело начинали плыть разноцветные пятна, очертания предметов расплывались, но она никак не могла увидеть ни зеленых искр, ни черных книжных корешков. Только пустой угол с паутиной под потолком.
— Мне нужна магия для того, чтобы спасти мой род, — твердо проговорила Даша. — И отомстить.
— Это черная цель. — Фабини покачал головой. — От черной цели родится черная магия.
Даше изо всех сил хотелось обернуться, но она не делала этого. Фабини сказал ей, что во время ритуала этого делать ни в коем случае нельзя.
— Здесь нет ничего черного, — твердо сказала она. — Что может быть благороднее, чем стремление к возвышению своего рода? И к отмщению тем, кто творит зло? Кажется, то и другое завещали нам Заступники.
— Не знаю, я не очень хорошо разбираюсь в борейской религии. — Фабини пожал плечами. — Но я разбираюсь в магии. И знаю, что она очень сильно зависит от истока… от главного мотива, которым человек руководствуется. И вы не хотите отомстить.
— Не хочу? — переспросила Даша.
— Вероятно. Если бы вы хотели мести, вы бы стали оборотнем, я думаю.
— Разве это не закладывается при рождении? То, какое чародейство овладеет тобой?
— Никто в точности не знает. Сама способность — или неспособность — к чародейству, вероятно, врожденная. Но то, как именно оно проявится во время инициации, в значительной мере зависит от того, какие душевные качества человек демонстрирует, что им движет. В особенности это касается женщин.
— И что же мною движет?
— У меня есть некоторые предположения. Но я бы лучше предоставил вам самой в этом разобраться. Когда вы осознаете, вам и с магией будет проще.
Даша снова уставилась в угол.
Она не хочет отомстить? Эта мысль казалась ей такой же дикой и неестественной, как если бы ей сказали, что она на самом деле — мужчина. Или что людям следует ходить на руках.
Как же это она не хочет отомстить, если только об этом она и думала все последние два года?
Она вспомнила лицо Стужева с этой отвратительной улыбкой на тонких губах.
Хочет она всадить в это лицо пулю, прямо во второй невредимый глаз? Да, конечно же, хочет. Но почему же она помешала Вельскому сделать это? Потому что хотела наказать мерзавца сама? Или потому, что это было бы бесчестно?
Разве обучиться чародейству ей нужно было не для того, чтобы с его помощью уничтожить Стужева? А если да, то почему Вельскому нельзя было сделать то же самое? Ведь и у него повод был не менее серьезный.
Она чувствовала себя так, словно блуждает в темном лесу. Том самом, что окружает кленовый дворец. И что из-за деревьев за ней внимательно следят холодные, мертвые глаза.
И этим существам, что следят за ней, ужасно интересно, куда она пойдет и какое решение примет.
Даша стиснула зубы.
Все это чушь собачья! Ей следует думать о книжных полках, а не задавать себе философские вопросы!
Она должна овладеть чародейством во что бы то ни стало, а уж после можно будет раздумывать о том, как его применять!
Она попыталась вызвать в себе бурю ярости. Подумала об отце, обо всем том, что он пережил за это время, о своей собственной судьбе, о несчастном Боре. Но ничего не выходило. Зеленые искры так и не появились.
— Пожалуй, хватит на сегодня, — проговорил Фабини мягко.
— Нет, я хочу еще… оно сейчас проявится…
— Нет, уже не появится. Послушайте меня. Отправляйтесь домой, поспите. И подумайте о том, что я говорил сегодня. Придете послезавтра, мы попробуем еще раз.
Крыса на его плече вдруг засуетилась, стала спускаться, цепляясь за рукав острыми коготками. Добравшись до ладони, она потянулась острой мордой к Даше, понюхала воздух, чихнула и