— Неро чувствует в вас большую силу, — прокомментировал Фабини с улыбкой. — Но иметь силу и повелевать ей — не одно и то же. Если вы купите коня, наездницей от этого не станете.
— Поэтому я и хочу еще позаниматься, — ответила Даша.
— Заниматься можно не только перед зеркалом. Главная ваша учеба сейчас происходит в вашей собственной душе.
На том они и расстались.
* * *
Вернувшись домой, Даша встретила возле дверей спальни Соню, лукаво улыбавшуюся.
— А тебе, между прочим, письмо, — проговорила она. — Сегодня оставил чей-то лакей, а отправителя не назвал.
Даша взяла в руки конверт с таким видом, словно там могла оказаться ядовитая змея, и стала открывать очень медленно, с опаской.
— Ну, что ты? — спросила Соня. — Давай скорей, интересно же! Ты всего несколько дней в Маринбурге, а у тебя уже есть поклонники! Я так тебе завидую!
Даша не видела в этом повода для зависти. Пока она предпочла бы, чтобы у нее не было поклонников. Потом, когда она закончит с главным, — пожалуйста, пусть появляются…
Впрочем, она догадывалась, от кого будет письмо. И именно поэтому не спешила его открывать. Впрочем, прочесть было необходимо, и Даша, разорвав конверт, достала тонкий лист бумаги, исписанный ровным почерком.
Так и есть, письмо было от Стужева.
Глава восьмая, в которой приходится веселиться
§ 126. Должник имеет право требовать удовлетворения от своего кредитора лишь по уплате долга.
Дорогая Варвара Николаевна.
Я уже говорил вам, что я — ваш должник, но вам стоит знать, что я не имею привычки оставаться в долгу надолго. Всякий долг тяготит.
Однако чем же я могу отплатить вам?
Вы спасли мне жизнь, и самый очевидный способ, которым я мог бы с вами расплатиться, — это спасти вашу.
Но поскольку вы, насколько мне известно, в настоящее время не подвергаетесь смертельной опасности, мне следует искать другие пути.
Что же, тогда начнем с малого. Завтра в Каменном поле будет большое катание, туда съезжаются прокатиться в санях со всего Маринбурга. Я беру на себя смелость предложить вам свою компанию и своих лошадей, лучше которых вы во всем городе не сыщете, разве что в императорской конюшне.
Полагаю, что это будет весело. И в любом случае даст мне возможность узнать вас поближе.
Моя судьба странна и всегда сводит меня с крайне интересными людьми. Я же никогда не упускаю случая, чтобы сойтись с такими людьми поближе и узнать, что у них на сердце. Это чрезвычайно любопытно, и я питаю надежду, что вы мне в этой малости не откажете, а я со своей стороны смогу быть вам полезным.
Заеду за вами завтра, в два часа пополудни.
— Ну, что? — спросила ее Соня, которая от нетерпения даже приплясывать стала. — Пари держу, он признается тебе в любви.
— Ну нет, — проговорила Даша, чувствуя, как румянец разливается по ее лицу. — И перестань говорить глупости. Он и знает-то меня всего пару дней, мы почти не разговаривали.
Сперва она хотела разорвать письмо на куски. Затем — написать ему холодную записку, в которой уведомила бы, что ни в каких любезностях не нуждается.
Тоже мне, что выдумал. Узнать ее получше… узнать, что у нее на сердце…
Да за кого он ее принимает?! За куртизанку? Или за провинциальную простушку, которую можно покорить каким-то там катанием на тройках? И что вообще все это значит?
— Ой, можно подумать, для этого нужно много разговаривать! — Соня хихикнула. — Я всегда, едва вижу человека, уже чувствую, могла бы я его полюбить или нет. А уж в твоем случае… он видел тебя в этой обтягивающей офицерской форме и наверняка был без ума. А тут еще дуэль… все эти ужасы…
— Перестань! — Даша махнула рукой. — Даже будь все так, как ты говоришь, я не имею ни малейшего желания с этим человеком… иметь дело… нет, никогда…
— Да, я понимаю, — сказала Соня. — Это все из-за… того случая?
Даша почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, и отвернулась, всхлипнув.
— Прости, — сказала Соня, положив руки ей на плечи. — Я не хотела напоминать. Но, мне кажется, лучше было бы тебе съездить.
— Да почему?
— Ну, во-первых, это правда весело. Мы бы с матушкой тоже поехали, но наши сани в починке. И потом, ты не представляешь, какой эффект ты произведешь…
— Это какой же?
— Ну сама подумай. Тебя почти никто тут не знает, и вдруг ты появляешься на катании с самим Стужевым! Да половина города лопнет от зависти! Женская половина, разумеется. А мужская… в глазах мужской половины ты тут же очень сильно вырастешь в цене. К тебе и нынче полковник сватается, а то, глядишь, дойдет и до генералов или до каких-нибудь красавцев из гвардии.
Даша задумалась. Производить такой эффект она совершенно не планировала. Но вдруг она остро почувствовала, до какой степени ей хочется его произвести!
Дома, изредка открывая роман после целого дня, проведенного в тренировках с отцом, она любила представить себя светской красавицей, на которую мужчины смотрят с интересом и которая всегда слышит восторженный — или завистливый — шепот за спиной. Она знала, что никогда такой не будет. Нет у нее для этого ни красоты, ни светских способностей. Но теперь…
Ей выдалась возможность почувствовать… хотя бы на секунду…
Даша повертела в руках письмо, не зная, что предпринять.
С другой стороны, нужно помнить о своей клятве. Она должна отомстить, а для этого желательно подобраться к Стужеву как можно ближе.
Он хочет узнать ее получше? Так тому и быть! Но и она, в свою очередь, узнает получше, куда ей следует вонзить кинжал!
Кажется, больше рассуждать не о чем.
— Ну так что, ты поедешь? — спросила Соня.
— Не знаю. — Даша покачала головой. — Я подумаю, как будет лучше.
— Да нечего тут и думать! Пойдем, я тебе дам что-нибудь почитать перед сном. Тебе понравилась поэма про Маурицио? У меня есть еще одна книжка в том же духе. Прочтешь и сразу почувствуешь, насколько это волнующе, когда все на тебя смотрят, все обсуждают… как бы я хотела оказаться на твоем месте!
— Ты не хотела бы оказаться на моем месте, — проговорила Даша с улыбкой, принимая книжку. — Поверь, не хотела бы.
* * *
В назначенный час Даша сидела в гостиной в ожидании. Она надела парадный