— Оружие повесьте вот сюда, — жест в сторону торчащего из стены ржавого гвоздя-двухсотки. И смотрелся аутентично, и к оружию по стилю подходил. — Встаньте здесь. Чуть правее. Отлично! — хозяин замахал руками, не давая Тимофею открыть рот. — Вот только не надо мне говорить, что вам нужно что-нибудь простенькое на один приём! Старый Ганнибал лучше знает, что Вам требуется. Я же не учу Вас убивать людей, так зачем Вы мешаете мне делать мою работу? С какой стороны носите пистолет? Ах да, конечно же, с обеих! Убивать две сотни человек одним очень долго! Нож крепится справа на голени. Второй на пояснице горизонтально? Оригинально. Учтем. Так, прекрасно! Повернитесь левым боком, мне надо глянуть под другим ракурсом, — диктовка закончилась. — Изумительно! За ближайшие два-три раута можете не беспокоиться. Но на аудиенцию в столицу, придётся строить новый костюм. Ничего не поделаешь, у Вас меняется фигура.
— В какую столицу? — удивился Харза.
— Азохен вей! Ну откуда я знаю, в какую именно! Точно не в Токио, туда Вы, если и заглянете, то в той модели с коричневыми блёстками и исключительно на трофейном линкоре! Может, Новосибирск. Или Свердловск. Может быть, Москва. Не исключено, что и Петроград, хоть он и не совсем столица. Кстати, если на берегах Невы потребуется что-то подправить, у моего брата лавка на Васильевском острове. Гасдрубал, конечно, редкий шлемазл, но ещё не разучился вдевать нитку в иголку. Всё молодой человек, приходите в семерик ближе к полудню, и получите всё в лучшем виде. Кто у нас следующий? — мастер повернулся к девушкам.
— А Вы его измерять не будете? — пискнула Наташа.
— Вы считаете, красавица, что у старого Ганнибала нет глаз? — в голосе старика звучало искренняя обида. — Зачем нам эти допотопные приспособления, — последовал кивок в сторону висящей на стене мерной ленты, — если всё и так прекрасно видно?
— Вы считаете, что нам тоже нужно?.. — спросила Хотене.
Лацкес развёл руками:
— Не то чтобы кто-то запрещал ходить без спутницы на приёмы и даже балы. Но одинокий мужчина немедленно станет объектом загонной охоты для стареющих красавиц и мамаш входящих в возраст девиц. Поверьте, эта стая куриц способна заклевать любого орлана! Особенно это касается балов, но относится и к приемам.
— А если в одиночку придёт женщина? — заинтересовалась Наташа.
— О-о-о, — протянул мастер. — Всё тоже самое, но в категории «тушите свет»! Но я надеюсь, что юная мадемуазель не собирается делать эту глупость хотя бы в ближайшее время?
— Как Вы меня назвали? — возмутилась девочка.
— До чего дошёл мир! Молодежь совершенно не знает галльского! Всего лишь вежливое обращение к незамужней барышне! Я полностью согласен, скучная Галлия прекрасному Черному Острову и в подмётки не годится, но не стоит пренебрегать мировой культурой! При дворе Ярославы Великой Вы будете выглядеть белой вороной!
— Мастер, по-моему, мы отклонились от темы, — хмыкнул Тимофей. — Московский двор нам не грозит.
Разглагольствования портного забавляли, но и давали немало полезной информации. Старый финикиец много чего знал в тех областях, где Куницын откровенно плавал. Да ещё и подавал в ненавязчивой форме. Очень кстати, а то где Харза, а где великосветский этикет! Особенно, с учетом специфики иного мира.
— Как знать, юноша, как знать! Но вернёмся к нашим спутницам. Идеал — прийти с женой или невестой. Можно пригласить совершенно постороннюю даму, желательно хорошо известную или высокого происхождения. На будущее заведите привычку обзаводиться такими знакомствами до того, как вешать банкиров. А пока можете довольствоваться тем, что имеете. Но поскольку барышня, — поклон Наташе, — слишком молода для ближайшего приёма, то при всём богатстве выбора, альтернативы у Вас нет.
— Я не хочу на приём, — пискнула Хотене.
— Вы ещё не посещали такие мероприятия? — вскинул брови мастер. — Вейз мир! Получится, что брат выводит Вас в свет для знакомства. Я даже не знаю, что лучше, когда всё хуже! Надо быть готовыми к любому варианту!
— Кого-то пристрелить? — поинтересовался Тимофей.
— Это произведёт впечатление, — кивнул портной. — Но лучше обойтись без оружия.
— Это и я могу, — облегченно выдохнула Хотене.
— Репутация Тимофея Матвеевича вряд ли повысится, если его спутница будет направо и налево крошить, пардон, мордасы, даже максимально щетинистые. Но я знаю, что Вам нужно! Поднимитесь на подиум! В худшем случае, у Вас останется платье от Лацкеса, а это не так мало значит даже на материке. Особенно на материке! А потом мы подберём платье для Вас, маленькая барышня.
— А мне зачем? — вытаращилась Наташа.
— За компанию, — хмыкнул Тимофей. — Чтобы ты не осталась единственной умной, не выбросившей сумасшедшие деньги на одёжку!
Деньги оказались не такие уж и сумасшедшие. Хотя назвать мелочью кучу золота, грамм, этак в двести, оставленную в «скромной лавке», рука бы не поднялась. Но Харза начал проникаться мироощущением человека, имеющего деньги.
Тимофей вырулил на трассу, подрезав какой-то лимузин, истошно завопивший тормозами, и помчал в сторону центра. На пересечении Дзержинского и Сахалинской пришлось остановиться, толпа перегородила проезд.
— Что там, — заинтересовалась Наташа.
— Хрен знает, — Тимофей надавил гудок. — А кто такой Дзержинский?
Ответа на вопрос не последовало. И гудок не помог. Харза почесал в затылке, пробормотал «Ну, держитесь, железные Феликсы, русские в городе!», и трижды выстрелил в воздух. Народ начал разбегаться. Поехали, время от времени постреливая, пока не обнаружили причину затора. Перед гостиницей на дереве сидел прилично одетый мужчина и громко ныл на одной ноте: «Она просто сделала мне ручкой. Сделала ручкой. Вот так», и демонстрировал жест, словно отгонял комара, демонстрируя, как «сделала ручкой» неведомая «она». Несколько человек суетились вокруг, остальные с оживлением комментировали.
— Это что за гибрид? — удивился Тимофей.
— Человек, — ответила Наташа. И хмыкнула. — Которому сделали ручкой.
— Я про дерево.
Девочка пожала плечами:
— Сосна. Или пальма. Или сосновая пальма. Ты его снимать будешь?
— Из пистолета?
Наташа задумалась:
— Из пистолета не надо. Падать будет, дерево может испортить. Всё-таки пальмовая сосна. Редко встречается.
— Ага, эндемик. Не будем вмешиваться. Придёт загадочная «она» и сделает ручкой обратно, — Тимофей вздохнул. — Обезьяну посадили на пальму. На Родину, можно сказать, вернули. А какой ажиотаж! Народу, как на Болотной площади.
— Где?
— Проехали! И поехали!
Машина двинулась вперед, выстрелами прокладывая путь.
Больше на обратном пути ничего не приключилось. Полиция по-прежнему предпочитала наблюдать откровенно хамские выходки Тимофея издалека, а криминальные элементы и вражеские наймиты — держаться ещё дальше. А Харза, грешным делом подумал, что если их действия так легко просчитал портной, то и