Но чайные церемонии востока, который запад, неторопливы, как и все чайные традиции. А потому к возвращению в Корсаков рабочее время как едмедь языком слизнул.
Тимофею только и оставалось, что вздохнуть и помчаться на тренировку. Неугомонная сестрёнка увязалась следом. Интересно ей, видите ли! А Хотене, изображавшей телохранительницу мелкой, и деваться некуда. Но старшая хотя бы бежала нормально, а Наташка начала задыхаться метров через триста. Пришлось сбросить темп и плестись нога за ногу.
На мысу ничего не изменилось. Море, камни, одинокий тис…
Начал работать. Всё как вчера. Источник никуда не исчез, плетения тоже различались прекрасно. Щиты ставились нормально, перенос на дерево сжирал всё те же пять секунд. И Тимофей решился: поставил кулачный щит и перенёс на Хотене.
И обомлел. Нет, со щитом всё было хорошо. И с девушкой тоже. Руки, ноги, голова, всё на месте. И источник, размером с куриное яйцо. Тоже слабосилок, хоть и сильнее Барчука! Вот только Тимофей не должен был его видеть! Вся академическая наука об этом визжала, что есть силы! Не как с магическим усилением тела: кто-то за, кто-то против, главные светила колеблются, с удовольствием наблюдая, как подросшие ученики друг другу седые бороды рвут… Нет, тут все были единогласны: видеть можно только свою магию. А если увидел чужую, значит пить меньше надо. Потряси головой, помолись богам, если веришь, и посмотри ещё раз.
Потряс; помолился мысленно, сам не поняв кому, Мише Калашникову или Игорю Стечкину; посмотрел. Не помогло: внутри Хотене по-прежнему пульсировал маленький клубок силы. Перевел взгляд на Наташу. А вот тут не маленький, сантиметров десять в диаметре. Не архимаг, конечно, но ей всего двенадцать. Учить надо! И срочно! И не так, как учили Барчука со Смирновым!
Нужен учитель! Нормальный, хороший учитель магии! Вот только где его взять⁈
Тимофей вдохнул, выдохнул и решил девчонкам пока ничего не сообщать. Растреплют хуже соек — сорок-то тут не водится. Даже каких-нибудь приморско-дальневосточных.
Проверил, работает ли щит. Убедился, что всё хорошо, и принялся за эксперименты. Поставить два щита по очереди. Поставить кулачный поверх пулевого. Сократить расстояние между щитами. Ещё сократить. То же самое с другими типами щитов. Поставить два одновременно. Поставить три один за другим. Теперь одновременно.
Получалось нормально. Щиты работали, если расстояние между ними не меньше сантиметра. Потом схлопывались. Не взрывались, не обжигались выплеском силы, просто исчезали. Зато при деформации внешнего щита, внутренний принимал ту же форму. В общем, толщина тройного щита была два с небольшим сантиметра.
Это, конечно, не был желаемый «щит от всего», но работал похоже! Установка на дерево осталась та же, пять секунд, на девочек — три, но теперь это был тройной щит! А на себя Тимофей мог его накинуть мгновенно.
Когда закончил со щитами, переходить к огню не стал. И времени мало оставалось, и работать с этой стихией лучше в одиночку. Безопаснее. До девятого, а к приёму Харза хотел подойти в максимальной боевой готовности, оставалось ещё пять дней. Целая рабочая неделя по старому счислению.
[1] Если Вам налили полную пиалу чая, это означает — пей и проваливай. Хуже только если совсем не нальют. В половина пиалы — намёк на продолжение.
[2] Семиты — это не только евреи, но и чертова прорва самых разных народов. Например, все, упомянутые в библии. А также финикийцы. Кстати, арабы — тоже семиты.
Глава 15
Как путешествуют благородные девушки из знатных семей? Даже не наследницы[1] княжеского рода, а младшие дочери троюродного внучатого племянника главы младшей ветви? О, это зрелище не для слабонервных!
Выход из дома скрыт от глаз посторонних, и торжественное прощание с теплыми обнимашками и горючими слезами, последними наставлениями и перетаскиванием многочисленных чемоданов, кофров и саквояжей с последующим запихиванием всего этого в машины остается внутри семьи, за высоким забором. Из ворот особняка выезжает торжественный кортеж. Первой следует машина охраны, помпезный «Руссо-Балт», набитый дружинниками. Вообще-то это броневик, но делает вид, что он представительская машина и прячет до поры свои крупнокалиберные «Владимировы-Танковые» за сверкающими обтекателями. Противовоздушный комплекс до поры укрыт в багажнике.
Следом лимузин, тоже, разумеется, бронированный (и с пулеметами, но уже винтовочного калибра) лакированный и блестящий. Он везет Главное Сокровище рода с дежурной компаньонкой, двумя охранниками и шофером, причем мужчины отделены от пассажирок пуленепробиваемой перегородкой. В точно таких же лимузинах, но без перегородок и пулеметов, едет остальная женская обслуга: служанки, горничные, камеристки, банщицы, массажистки и прочие, допущенные если не к телу, то хотя бы к вещам Великой. И пусть затеявший злодейство против ребёнка догадается, кто где — ведь есть еще машина с мужской частью — парикмахерами, банщиками, операторами опахала и прочими самоходными фаллоимитаторами… Замыкает колонну ещё один экипаж дружины.
Под завывание сирен, кортеж несётся по улицам, распугивая прохожих и полицейских слепящим мерцанием мигалок и воем из динамиков головной машины. Звук намекает неосторожным: валите с дороги, пока хуже не стало! И задачу свою вой, вкупе с сиренами и рёвом форсированных двигателей, выполняет превосходно.
Под эту какофонию кортеж врывается в аэропорт; подкатывает к трапу личного самолёта; со всей неразберихой, вызванной выяснением очередности прохода на посадку, грузится на борт; и тот выруливает на взлетно-посадочную. Стюардессы подают напитки и закуски в ассортименте элитного ресторана, а путешественница морщит прелестный носик, придумывая, к чему бы придраться.
По прибытию на место всё повторяется в обратном порядке, только машины не свои, а арендованные.
Кортеж подлетает к лучшей гостинице города, забронированной целиком и полностью вместе с соседним рестораном, и обустраивается, чтобы в последующие дни барышня могла в сопровождении всё тех же людей и машин ознакомиться с достопримечательностями…
Именно так двенадцатилетнюю Наденьку везли в Новосибирскую школу хороших манер. Только по прибытии в столицу девочку в гостиницу не завозили, а немедленно доставили к месту обучения, где и выгрузили со всеми чемоданами и слугами.
Однако слуг школа немедленно отправила обратно, а чемоданы Наденьке пришлось таскать в свою комнату, аж на третий этаж. Впрочем, ребёнку хватило соображения не срывать себе спину. Попробовав оторвать от пола первый баул, Наденька налегке дошла до места проживания, оглядела сидящих на оставшихся четырех койках девочек, вздернула носик в направлении потолка и заявила:
— Чего сидим, кого ждём? Или вы в делёжке не участвуете?
— В делёжке чего? — спросила худая нескладная девчонка с покрытым прыщами лицом.
— Барахла, которое мне маменька в чемоданы накидала!
В итоге, хоть один баул и пришлось отнести лично, зато были убиты множество