Я перевела взгляд на Жака.
— Жак, ты гений драпировки, но перестань называть клиенток «бабами». У нас тут «сударыни», «мадам» и «ваше сиятельство». Даже если эта «сиятельство» пришла в лаптях и пахнет козой.
— Понял, — кивнул Жак, поправляя свой шейный платок.
— Кузьмич! — я рявкнула, и отец, который дремал на страже у ворот, вздрогнул. — Фейс-контроль! Кур гонять, пьяниц не пускать. Мы — элитный салон.
На прилавке, на самом видном месте, красовалась моя гордость. «Сферы наслаждения». Бомбочки для ванны из соды, уксуса (в сухом виде, спасибо химии), жира и эфирных масел. Я лично лепила их полночи, представляя, как буду купаться в золоте.
Я нервничала. Мой блеф перед Аптекарем сработал слишком хорошо. Город гудел. Слухи о том, что я — фаворитка Инквизитора и его тайный партнер, разлетелись быстрее, чем сплетни в директе.
Если Граф узнает — мне конец. Если не узнает… нет, он точно узнает. Вопрос только в том, когда он придет меня казнить.
Ответ на этот вопрос появился в дверях через пять минут.
Сначала вошел холод.
Не сквозняк, а плотная, тяжелая волна ледяного воздуха, от которой пламя свечей пригнулось, а у меня по спине пробежали мурашки размером с жуков.
Кузьмич, который должен был остановить незнакомца, открыл рот, чтобы рявкнуть свое коронное «Куды прешь⁈», но так и застыл. Он буквально примерз к косяку, покрывшись тонкой коркой инея.
В помещение шагнул мужчина.
На нем был простой дорожный плащ из грубой шерсти, но скроен он был идеально. Капюшон скрывал лицо, оставляя виден лишь жесткий подбородок и губы, сжатые в тонкую линию. Но сапоги… Сапоги были из такой кожи, какую в этой глуши видели только на картинках.
Я узнала его мгновенно. По осанке, прямой, как лом. По ауре опасности, которая давила на плечи. По тому, как в его присутствии воздух становился звенящим.
Граф Александр Волконский. Ледяной Волк. Пришел по мою душу.
Паника кольнула сердце, но я задавила её каблуком воображаемой туфли.
«Спокойно, Вика. Ты не узнала его. Ты — простая продавщица, а он — простой покупатель. Играем».
Я нацепила на лицо дежурную улыбку стюардессы бизнес-класса.
— Добро пожаловать в «Бутик де Ботэ», — проворковала я. — Чем могу служить, сударь? Ищете подарок для дамы сердца? Или для той, о ком не говорят вслух?
Фигура в плаще замерла у прилавка.
— Слышал, здесь торгуют… чудесами, — голос его звучал глухо, словно он пытался изменить тембр. Но эти властные нотки не спрячешь. — Хотел взглянуть. Говорят, у вас есть средства от всех бед.
— От всех, кроме бедности и глупости, — парировала я, опираясь локтями на прилавок и выставляя декольте в самом выгодном свете. — У вас отличный вкус, мсье.
Он медленно протянул руку в черной перчатке и взял баночку с кремом. Поднес к лицу (скрытому капюшоном), вдохнул.
— Пахнет… дурманом, — произнес он. — И ложью. Люди говорят, эта мазь делает старух молодухами. Это магия, девица?
— Это наука, мсье, — я не отводила взгляда от темноты под его капюшоном. — И немного любви к себе. Магия — удел избранных снобов, а мы работаем для простых людей.
Он хмыкнул. Звук был сухим и трескучим, как ломающийся лед.
— Снобов, значит? — он поставил банку на место и потянулся к моей гордости — «Сфере наслаждения».
— Осторожнее, — предупредила я. — Это хрупкий товар.
Он взял шарик в руку. Сжал.
Я увидела, как по черной коже перчатки пробежал серебристый узор инея. Он проверял. Сканировал.
— Странная вещь, — пробормотал он, уже своим голосом, забыв про конспирацию. — Я чувствую в ней… вибрацию. Тепло. Это не алхимия.
Конечно, он чувствовал. Я лепила эти шарики, мечтая о деньгах, власти и о том, чтобы надрать ему задницу. Видимо, моя латентная магия, о которой я еще не знала, пропитала соду лучше любого эфирного масла.
Вдруг он резко, как кобра, выбросил руку вперед и схватил меня за запястье.
— Ай! — вскрикнула я от неожиданности.
— Тихо, — шикнул он.
В момент касания нас обоих тряхануло.
Это было похоже на удар статическим электричеством, когда снимаешь синтетический свитер, только в десять раз сильнее. Искры не посыпались, но воздух между нами задрожал.
Я почувствовала холод его магии — колючий, острый. А он, судя по тому, как расширились его зрачки в тени капюшона, почувствовал что-то другое.
— Горячая… — выдохнул он, словно обжегся.
— Осторожнее, мсье, — прошептала я, глядя ему прямо в глаза (я знала, что он смотрит). — Товар заряжен на страсть. Может и сдетонировать. Особенно в неумелых руках.
Он отдернул руку, словно я была раскаленной сковородкой.
Повисла пауза. Жак под столом перестал дышать. Дуняша в углу слилась с мешком муки.
Граф медленно поднял руки и скинул капюшон.
В полумраке мыловарни его пепельные волосы казались серебряными, а глаза светились потусторонним голубым светом. Температура в комнате рухнула до минусовой. Пар изо рта пошел клубами.
— Довольно, Варвара Синицына, — произнес он своим настоящим, ледяным тоном, от которого хотелось встать по стойке смирно и отдать честь. Или душу. — Фарс окончен.
Жак тихо ойкнул и сполз под стол окончательно.
— Я слышал, вы прикрываетесь моим именем, — Граф шагнул ближе, нависая над прилавком. — Говорите, я ваш… партнер? Что я покровительствую вашему балагану?
Я выпрямилась. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица, но лицо я держала.
— Не партнер, Ваше Сиятельство, — поправила я. — Инвестор. Я сказала «инвестор».
— Инвестор? — его брови поползли вверх. — Ты называешь должницу инвестором?
— Вы же не станете отрицать, что я должна вам денег? — я развела руками. — Огромную сумму. Если меня сейчас арестуют, мыловарня закроется, я пойду в яму, а вы… вы останетесь ни с чем. Казна не получит ни гроша.
Я сделала шаг вперед, вторгаясь в его личное пространство.
— Значит, мой успех — в ваших прямых интересах, Граф. Чем больше я заработаю, тем быстрее вы получите свой долг. Логично?
Это был шах и мат. Я била его же оружием — холодной логикой.
Он смотрел на меня минуту. В его глазах боролись желание заморозить меня прямо сейчас и профессиональный интерес к наглой подозреваемой.
— Ты играешь с огнем, Варя, — наконец произнес он тихо. — Или со льдом. Что гораздо опаснее.
— Я люблю риск, — улыбнулась я. — И, кажется, вы тоже. Иначе зачем вы пришли сюда лично, а не прислали стражу?
Он прищурился.
— Я пришел проверить, не торгуешь ли ты ядом. Или запрещенной магией. Твои товары… фонят.
Он полез в карман. Я напряглась, ожидая увидеть наручники.
Но он достал монету. Золотой империал. Огромные деньги. Он бросил монету на прилавок. Она зазвенела, покатившись между баночками.
— Я покупаю всё, —