Я поднялась с колен, приблизилась к ней (непозволительно близко) и прошептала, глядя прямо в глаза:
— Я та, кто знает, почему ваш супруг, Его Превосходительство, весь вечер не сводит глаз с молоденькой княжны в голубом. И я знаю, как заставить его смотреть только на вас. Даже если княжна будет танцевать голой на столе.
Аграфена застыла. Ее веер остановился. Это был удар в самое больное место. Весь город знал, что Губернатор — кобель, а Губернаторша страдает.
— Что за дерзость? — прошипела она, но не прогнала меня. В ее глазах вспыхнул интерес.
— Не дерзость, мадам. Решение. У меня с собой то, что запрещено в трех королевствах за чрезмерный эффект. Коллекция «Императорский соблазн». Хотите взглянуть? Приватно.
Она посмотрела на мужа, который действительно пялился на декольте юной блондинки. Потом на меня.
— Идемте, — она резко встала, шурша юбками. — В будуар. Мне нужно… попудрить носик.
Она схватила меня под локоть и потащила прочь из зала, спасая от ледяного гнева Волконского. Я успела бросить на него победный взгляд через плечо.
1:0 в пользу «Принцессы».
* * *
Дамская комната отдыха напоминала кондитерскую: розовые стены, пуфики, похожие на зефир, и запах пудры, смешанный с ароматом сплетен.
Здесь было тихо. Только Аграфена и две ее приживалки — тощие дамы с кислыми лицами.
— Закройте дверь, — скомандовала Губернаторша.
Я защелкнула засов. Теперь нас никто не потревожит. Даже Граф.
— Показывайте, — потребовала она, падая на кушетку. — И если это очередная мазь от морщин, я прикажу вас выпороть.
Я поставила на столик свой черный бархатный мешок. Медленно развязала шнурок.
— Мази — это для тела, мадам. А это — для души. И для власти.
Я достала первый комплект.
Черный шелк, переливающийся серебром. Тончайшее кружево, которое Жак сплел, кажется, из паутины и слез единорога. Конструкция была сложной, инженерной и откровенно порочной.
В тишине будуара это выглядело как технология пришельцев на фоне каменных топоров.
Дамы ахнули.
— Это что… паутина? — прошептала одна из приживалок, касаясь кружева дрожащим пальцем.
— Как в этом ходить? — ужаснулась вторая. — Куда девать… все остальное? Оно же ничего не прикрывает!
— Оно не прикрывает, — пояснила я. — Оно обрамляет. Как рама картину.
Аграфена Памфиловна смотрела на белье со смесью ужаса и вожделения.
— Я женщина в теле, — сказала она сухо. — На меня это не налезет. Это для таких, как та княжна. Тощих и плоских.
— Обижаете, — я развернула лиф. — Это не тряпка, мадам. Это инженерная конструкция. Здесь китовый ус, бархат и магия геометрии. Она держит оборону крепче, чем крепостная стена. И она сделает из вас не просто женщину в теле. Она сделает из вас монумент страсти.
— Примерка! — скомандовала Аграфена. — За ширму!
* * *
За ширмой шла битва. Я затягивала шнуровку, укладывала, поднимала и фиксировала.
— Вдохните, мадам! Еще! Не дышать!
— Ох… — кряхтела Губернаторша. — Если я умру…
— Вы умрете красивой. А теперь — к зеркалу.
Она вышла.
Она была в одной сорочке, поверх которой был надет наш черный шедевр.
Эффект был мгновенным.
Ее грудь, которая обычно вольготно располагалась где-то в районе талии, взлетела вверх, образовав гордое, высокое плато. Талия, считавшаяся пропавшей без вести десять лет назад, вдруг нашлась. Осанка выпрямилась.
Аграфена Памфиловна смотрела в зеркало и не узнавала себя. Она помолодела лет на десять. В ее глазах появился блеск, которого там не было со дня свадьбы.
— Ох… — выдохнула она, трогая себя за бока. — Я и забыла, что я… такая. Твердая.
— И мягкая там, где нужно, — поддакнула я.
Приживалки смотрели на хозяйку с открытыми ртами. Зависть в комнате стала такой плотной, что её можно было резать ножом.
— Я тоже хочу! — пискнула одна. — А есть мой размер?
— И мне! — вторила другая. — У меня муж — полковник, ему понравится!
Начался ажиотаж. Руки тянулись к моему мешку.
— Простите, дамы, — я захлопнула мешок. — Это эксклюзив. Единственный экземпляр. Прототип. Для Королевы бала.
Я посмотрела на Аграфену.
— Я не могу продать это кому-то другому. Это было бы… изменой короне.
Губернаторша расправила плечи. В ней проснулся хищник. Собственница.
— Я беру все, — заявила она, глядя на приживалок как на пыль. — Сколько?
Я назвала сумму.
Это был долг Зубова. Плюс проценты. Плюс двадцать процентов на развитие бизнеса. Плюс еще немного — на лечение моих нервов после встречи с Графом.
Сумма была астрономической. На эти деньги можно было купить небольшую деревню вместе с крепостными и собаками.
Приживалки ахнули.
Аграфена даже бровью не повела. Она подошла к сейфу, замаскированному под картину с пастушками, набрала код и достала тяжелый мешочек.
— Золото, — сказала она, бросая мне мешочек. — И еще.
Она сняла с шеи колье. Сапфиры. Крупные, синие, как глаза Графа, только без ненависти.
— Это бонус. За то, что вернули мне… меня.
Я спрятала золото и колье в самый надежный сейф — в свой корсаж.
— Носите с удовольствием, мадам, — я поклонилась. — И помните: власть — это не только указы. Власть — это кружево.
* * *
Я выскользнула из будуара, чувствуя, как тяжесть золота приятно давит на ребра.
Триумф. Полная, безоговорочная победа.
У меня были деньги. Я могла откупиться от Зубова прямо сейчас. Оставалось только найти его в этом муравейнике, швырнуть ему мешок в лицо и исчезнуть. Уехать в столицу, открыть настоящий бутик, забыть про навоз и коз.
Я улыбалась под маской.
Я открыла тяжелую дубовую дверь и шагнула в коридор.
И замерла.
Коридор был пуст. Музыка из зала доносилась приглушенно, словно из другого мира.
Только один человек был здесь.
Он стоял, прислонившись спиной к стене, скрестив руки на груди. Черный мундир сливался с тенями.
Граф Волконский.
Вокруг него воздух дрожал от холода. Факелы на стенах горели не желтым, а тусклым синим пламенем. Иней покрывал ковер у его ног.
Он ждал.
Он медленно поднял голову и посмотрел на меня. В его глазах не было льда. Там был абсолютный ноль.
— Торги окончены, Графиня? — произнес он тихо, и его ирония резала больнее ножа. — Поздравляю с успешной сделкой. А теперь — налоговая проверка. И, боюсь, у вас проблемы с документами.
Я прижала руку к груди, где лежало золото. Бежать было некуда. Коридор был длинным, узким и холодным.
И Волк перекрывал единственный выход.
Глава 26
Последний танец
Холод в коридоре был не атмосферным явлением. Он был персональным.
Граф Волконский стоял передо мной, как живое воплощение неизбежности. Факелы на стенах шипели, их пламя сжалось до синих лепестков, не смея