И по сию пору, говорят, живут они справно да ладно. Вчера у них был, сегодня вернулся.
Турай-батыр
Жила, говорят, в далекие времена одна женщина. Три дома имела: один соседский, другой непостроенный, а у третьего и сруб еще не срублен. Вот она и жила в лачуге. А лачуга была знатная, всем домам дом: облаком крыта, ветром законопачена. Но хоть и бедно та женщина жила, а все ж не побиралась.
И был у нее, говорят, сын по имени Турай, громадного роста и богатырской силы джигит. Здоровался – без руки оставлял, верхом садился – хребет коню переламывал, а уж на майдане никто не мог ему противостоять. Имя Турай-батыра с уст людских не сходило.
Но хоть он и статью удался, и на лицо пригож был, а девушки за него не шли. Пришлет Турай сваху, а они только отмахнутся. Человек, в лачуге живущий, где невесту примет, где ребенка растить будет?
Ходил Турай один, ходил, а потом и говорит матери:
– А отправлюсь-ка я, мама, странствовать… По чужим краям поброжу, на белый свет погляжу – авось и повезет мне, богатым вернусь. А может, и девушку встречу, что мне женой, а тебе невесткой станет.
Отвечает ему мать:
– Воля твоя, сынок, хочешь идти – иди… Да только помни: единственный ты у меня. Пропадешь – что делать без тебя буду?.. А случится что с тобой – как узнаю, жив ли, здоров ли?
Взял юноша тогда перо гусиное и в щелку над дверью дома воткнул.
– Не горюй, мама, – говорит. – Вернусь я. А если беда какая случится – кровь с этого пера закапает. Смотри за ним.
Попрощался джигит с матерью, подпоясался, кистень свой взял и пустился в дальний путь.
День шел Турай, ночь шел, а всего-то вершок пути прошел. Как-никак добрался он до гор высоченных. Слышит он вдруг гул громоподобный. Смотрит джигит: две горы друг о друга бьются. Подошел поближе, видит – батыр сидит да теми двумя горами, как камешками, забавляется.
Спрашивает Турай:
– А что это ты делаешь?
– Да вот, – батыр отвечает, – тебя ожидаючи, кашу надумал сварить. Видишь, из огнива огонь добываю…
А звали этого батыра Тауказар. Дальше они в путь вместе двинулись. Шли, шли, а потом еще одного встретили. Брал тот батыр огромные камни, в кулаке сжимал их, потом выбрасывал.
– Что это ты делаешь? – спрашивают они его.
– Да вот, – батыр говорит, – вас ожидаючи, кашу надумал сварить. Видите, масло из камней выжимаю…
А этого батыра звали Ташказар. И пошли три друга за счастьем вместе.
День шли, ночь шли, много лугов, озер и рек миновали и добрались до одного дремучего леса. Уж такой густой, темный был, такой непролазный да дикий – никогда здесь человеческая нога не ступала. Вот пробираются друзья самой чащобой и вдруг видят избу. Внутрь заходят: очаг есть, у очага – казан, в переднем углу – сэке, миска да ложка – вся утварь на месте, а хозяев не видно.
Переночевали батыры в доме раз, потом второй – никто не появляется.
– Ладно, – думают друзья, – отдохнем здесь немного, дичи настреляем, а там видно будет.
Вот отправились Тауказар и Турай на охоту, а Ташказар в избе остался еду готовить. Только он суп сварил – кто-то в дверь стучит:
– Открывай!
Открывает Ташказар дверь, и входит в дом кичливый карлик – Сам с пядь да борода пядей пять.
– Посади меня на нары, – приказывает.
Посадил Ташказар.
– Суп давай, – говорит.
Подал Ташказар суп в миске.
– Мало! Весь казан давай!.. – кричит.
– Весь не могу, – отвечает Ташказар. – Мне еще товарищей кормить.
Сам с пядь да борода пядей пять ногами на батыра затопал:
– Ах вот ты как?! А ну неси казан, не то хуже будет!..
Принес Ташказар казан, поставил перед ним.
Сам с пядь да борода пядей пять суп проглотил, потом убил Ташказара и ушел.
Турай с Тауказаром с охоты вернулись и глазам своим не верят: друг убитый лежит, а казан пустой на полу валяется. Кто здесь побывал? Да кто бы ни побывал, а Ташказар мертв, не встанет. Погоревали о нем друзья, погоревали, да делать нечего, надо дальше жить.
На другой день Турай-батыр один на охоту отправился.
Только Тауказар успел суп сварить, снова в дверь стучатся:
– Отвори!
Открыл Тауказар. Входит в дверь карлик Сам с пядь да борода пядей пять.
– А ну подсади! – говорит.
Подсадил Тауказар карлика, а тот снова весь казан с супом потребовал. А когда отказался джигит подать казан, убил и его, как Ташказара. Убил, суп проглотил и исчез.
Возвратился Турай-батыр с охоты, а Тауказар мертв. Опечалился Турай. Задумался: чьих же это рук дело? Ну ничего, думает, завтра я сам в доме останусь, узнаю, кто тут зло невиданное-неслыханное творит.
Не пошел назавтра Турай в лес за дичью. И только суп у него сварился, как снова в дверь постучали:
– Открой!
– Сумел прийти, – Турай отзывается, – сумей и открыть!..
Открыл Сам с пядь да борода пядей пять дверь и вошел.
– Подсади! – говорит.
– Сумел войти, – батыр отвечает, – сумеешь и взобраться!
Залез карлик на нары, сел, бороду к себе от двери подтягивает.
– Суп давай!
– Есть хочешь – сам бери!
Только Турай это сказал, как соскочил Сам с пядь да борода пядей пять на пол и стали они драться. Все вокруг перевернули. Схватил Турай-батыр карлика за бороду, намотал ее на руку да как хватит оземь – по колено Сам с пядь да борода пядей пять сквозь пол провалился. Поднял тогда карлик батыра и так вверх бросил, что тот всю крышу разметал и в небо взлетел… Три дня и три ночи они бились, и одолел-таки Сам с пядь да борода пядей пять Турая.
А когда пришла к батыру смерть, то в тот же миг с гусиного пера в доме его матери кровь закапала. Увидела это мать, зарыдала в голос, а потом собралась и пошла искать сына.
– Ай, сыночек мой… Что же с тобой приключилось и где искать тебя?..
Мудрая, однако, женщина была мать Турая. Где пешком, где верхом, где прямо через горы, где кружной дорогой добралась она до того дремучего леса, нашла своего сына. Прочитала над ним молитву и оживила его, тепло материнское в грудь вдохнув.
Открыл Турай глаза.
– Ох и долго же я спал, – говорит.
– Ах, сынок, – мать головой качает. – Ладно я подоспела, а то заснул бы ты вечным сном.
Стал Турай-батыр просить, чтобы и друзей его она к жизни вернула.
– Ай-хай, да выйдет ли у меня, сынок?.. – мать говорит. – Ты мне родной, а товарищи