– Давайте первым делом сестрицу нашу домой доставим.
Много они той девице подарков разных надавали, гостинцев дорогих, распрощались тепло, и батыр-скороход, ее на плечо посадив, мигом домой отнес. После чего распрощались и три батыра между собой, поклялись в вечной дружбе и отправились каждый в свою сторону.
Ладно. Миновав многие страны, перейдя бурные воды и за крутые горы перевалив, добрался Тан-батыр до своей родной сторонки. В городе зашел он к неким старику со старухой, живущим на окраине в захудалой избушке. И начал он их потихоньку расспрашивать:
– Вернулись ли падишаховы батыры, много ли добра с собою привезли, отыскали падишаховых дочек, нет ли?
– Дочек-то отыскали, – говорит старик, – да только один из батыров, кажется, погиб, не вернулся.
– А свадьбы-то, – спрашивает, – сыграли уже?
– Нет еще, – отвечает, – как раз послезавтра должны сыграть.
Услыхав такую новость, Тан-батыр быстро написал на стариковском доме вывеску: так и так, я, мол, известный умелец, тачаю сапоги, шью ичиги {18} женские, каковые, мол, и падишаховым дочкам на свадьбу не зазорно обуть.
Разузнали об этом падишаховы дочки, пошли старика искать, на крыльцо его вызвали.
– Дедушка, – говорят, – мы слышали, что ты ичиги шьешь дивные, так сшей нам к завтрашнему утру три пары самых лучших.
– По такой-то цене завтра к утру приготовим, – заверяет он их.
Только ушли падишаховы дочки, старик решает сразу за работу приняться. А джигит и думать не думает. Опасается старик: как бы, мол, впросак не попасть.
Джигит говорит:
– Ложись-ка ты, деда, спать, я сам к сроку все приготовлю.
Старик со старухою спать ложатся. С наступлением полночи выходит Тан-батыр на улицу, вынимает из кармана яичко золотое, серебряное да медное: катнул их по земле, тотчас три пары ичигов шитых и выпали из яичек. Поднял их джигит, принес домой и на стол поставил.
Просыпается старик поутру, а джигит говорит:
– Вот, дедушка, ичиги я пошил, если придут за ними, скажешь, что ты сам их сработал. Как бы ни допытывались, не говори обо мне ни слова.
Чуть позднее приходят к старику падишаховы дочки. Вызывают его на крыльцо, спрашивают:
– Пошил, дедушка?
– Пошил, – отвечает он.
– Ну-ка, покажи, – говорят.
Выносит старик ичиги:
– Вот, примерьте, подойдут ли?
Берут падишаховы дочки те ичиги – и очень они им по ноге и по душе пришлись.
– Кто их шил? – спрашивают.
– Я и шил, – говорит старик.
Заплатили старику немалые деньги. И спрашивают еще раз:
– Ну, дедушка, говори нам правду, кто ичиги-то шил?
А старик на своем стоит: сам, мол, шил и никто не помогал даже. Не верят ему падишаховы дочки. Говорят старику:
– Ладно, дедушка, мы отца упросим и срок свадеб передвинем на день, а ты, раз уж такой умелец, сшей нам всем по платью, да чтобы ни единого шва на них не было. И к завтрашнему утру нам платья эти представь!
Заверяет старик падишаховых дочерей, что к утру все будет готово. Не соглашался бы он, да Тан-батыр ему так велел, чтобы любой заказ принимал и не артачился. Ушли падишаховы дочки, а старик перепугался: как, мол, такие платья сшить? Невозможное дело!
Джигит говорит:
– Ты, деда, не беспокойся, ложись да спи до утра.
В полночь выходит Тан-батыр на улицу и яички – золотое, серебряное да медное, из кармана вынув, бросает наземь. И выпадают из яичек три платья. Приходит он в дом, платья развешивает. С утра пораньше падишаховы дочки прибегают. Старик им платья выносит. Смотрят падишаховы дочки в изумлении на готовые платья и спрашивают:
– А платья кто пошил?
Сомнение их берет, конечно. Старик говорит:
– Я пошил.
Платят падишаховы дочки положенные деньги и опять говорят:
– Вот мы тебе еще одно дело поручим – раз уж ты такой мастер, должен и с этим поручением справиться.
Старику делать нечего, волей-неволей соглашается.
Говорит ему старшая сестра:
– К утру за городом должен быть построен большой медный дворец.
Средняя сестра говорит:
– И серебряный дворец должен быть построен.
Младшая говорит:
– Раз им по дворцу отстроишь, тогда и для меня возведи, да только чтобы из чистого золота.
Растерялся старик, опешил, но потом, на джигита надеясь, соглашается: попробую, мол, что получится, может, и построю дворцы, да.
Вот ушли падишаховы дочери, а старик в дом метнулся.
– Ах, – кричит, – пропали наши головушки, падишаховы дочки нам такое вот задание дали…
А сам дрожит, и слезы из глаз капают.
– Что же нам делать? – причитает старик. – Видно, смерть наша пришла.
Джигит его утешает:
– Не горюй, деда, ложись да спи, я сам все к сроку приготовлю.
Выходит Тан-батыр в самую полночь из дома и катит в разные стороны три яичка: золотое, серебряное да медное. И встают в тех местах три дворца, один другого краше.
Утром будит Тан-батыр старика:
– Гляди-ка, вон они, дворцы-то, отстроены!
Старик, конечно, рад-радешенек: мол, теперь уж падишах нас не тронет, не казнит за обман.
А падишаховы дочки уже тут как тут, прибыли. Увидев дворцы, понимают они тотчас, что это дело рук Тан-батыра. Вызывают они старика и говорят ему:
– Ну, дедушка, выполнил ты нашу просьбу?
Старик говорит:
– Вы что, не видите разве?
– Сам построил? – спрашивают.
– А то кто же! – стоит на своем старик, не хочет джигита славного выдавать, крепится.
Девицы ему, однако, не верят, смеются и за бороду его дергают. Не приставная ли, мол, борода? Нет, настоящая. Потом, посоветовавшись между собой, говорят:
– Ну ладно, дедушка, мы тебя за обман не виним, а только теперь позови нам того джигита, который эти дворцы построил.
Старик на сей раз вынужден джигита позвать. Увидев Тан-батыра, падишаховы дочки с плачем бросаются ему на шею.
Весть о возвращении Тан-батыра доходит и до самого падишаха. Вызывает он его к себе. Дочери говорят отцу:
– Вот кто нас от дивов спас, а братья ему страшное зло причинили.
После чего падишах, убоявшись могучего Тан-батыра, хочет сам того или не хочет, а отдает свою младшую дочь за него замуж и говорит:
– С братьями поступай как знаешь, сам их суди, а меня уволь.
Призывает теперь Тан-батыр к себе старших братьев. И говорит им:
– Много вы мне вреда причинили, но не буду я вас казнить, а велю вам убраться из города прочь и на глаза мне более никогда не попадаться.
Уходят братья его, головы повесив. А Тан-батыр берет замуж младшую дочь падишаха и сорок дней празднует, потом еще сорок дней свадьбу справляет, после чего отправляется с молодой женой