— То, что он украл у нашего рода очень давно, — он неопределённо пожал плечами. — Артефакт, не имеющий отношения к падшим и к сети якорей. Это личное.
Я посмотрел на него с интересом. Неужели у призрака осталось что-то личное? Что-то, что до сих пор нужно ему, несмотря на утрату эмоций и чувств? Или в этом мире дар призраков не настолько абсолютен и безжалостен?
— Договорились, — наконец сказал я, ощущая, как от напряжения сводит мышцы. — Но если твоя личная миссия поставит под удар моих людей или нарушит мои планы по уничтожению гнёзд падших, я пересмотрю наши условия.
Жнец кивнул и начал растворяться между слоями.
— Через три дня я вернусь, — услышал я его голос издалека. — Будь готов выдвигаться.
Я покачал головой и вышел из тени. Адреналин начал отступать, и на меня волнами накатывала усталость, но пока было не до отдыха. Сначала нужно узнать, что сказал Белый. Наверняка он уже успел приехать и осмотреть Юлиану.
Зубова я нашёл на заднем дворе, когда он уже завершал обход.
— Белый приезжал? — спросил я сходу.
— А как же, — усмехнулся командир гвардии. — Поспрашивал вашу невесту, как она рану получила, а потом чуть не в ноги ей поклонился.
— Ты вместе с ним что ли в комнате Юлианы был? — я нахмурился.
— Нет, конечно, — Зубов качнул головой. — Яков-то на что у нас? Вот он и рассказал.
— И? Что в итоге? — поторопил я его.
— Залечил Ваня вашу невестушку, — тут же перестал усмехаться Зубов. — Сказал, чтобы сутки магией не пользовалась и восстанавливалась. Ну и что ей лучше пока отлежаться и не геройствовать.
— Понял, значит, устроим Юлиане отдых, — хмыкнул я. — Я на сегодня с делами закончил, так что ты можешь быть свободен.
Зубов кивнул мне, а я тут же переместился на первый слой тени, чтобы побыстрее добраться до своих апартаментов. И сам не понял, как оказался в комнате Юлианы.
Моя невеста спала, положив ладонь под щеку. Она не ворочалась и не стонала от боли, дышала ровно и мерно. Я склонился ниже и осмотрел плечо, видневшееся из-под сорочки. От раны не осталось ни следа.
Вот и хорошо. Теперь можно и мне наконец отдохнуть. Если что-то случится, то мне сообщат, а без сна и отдыха я скоро свалюсь без сил.
Я переместился в свои апартаменты и замер посреди небольшой гостиной. Мои мысли сейчас занимал разговор с Жнецом. Почему он поставил условием раскрытие тайн, но потом ничего не спросил и ушёл? Надеется, что мы с ним поболтаем, когда будем мчаться через изнанку к логову Вестника?
Сколько же вопросов мне хотелось задать этому Вестнику, который нашёл способ смешать свет, тьму и некротическую энергию в одну большую помойку. Зачем ему всё это? Власть? Месть? Или что-то более банальное вроде вечной жизни и бессмертия за счёт чужой энергии?
Я смог сжечь два очага и разрушить одну сферу-якорь. Но как выкорчевать всю сеть, если её корни уходят в те слои изнанки, куда соваться без крайней нужды я не собирался? Там правила писали не маги, а сама тень.
И правила эти были простыми — сильный жрёт слабого. А я, при всём своём усилении, дальше четвёртого слоя буду как раз тем самым «слабым». Если в моём мире на восьмом слое изнанки правили диттары, то здесь вместо них были гроксы. И я сильно сомневался, что они хоть в чём-то уступают диттарам моего мира.
Я сел на диван и понял, что вот-вот вырублюсь от усталости. Тревога отступила вместе с адреналином. У меня не было сил даже на то, чтобы дойти до кровати, поэтому я просто завалился на бок и закрыл глаза.
Перед тем, как отрубиться, я успел подумать о том, что у меня всего три дня. Нужно успеть всё — проверить детей, поговорить с Юлианой, разобраться с Денисовым и императором. И понять, что я буду делать, когда некромансеры решат ответить на уничтожение сферы.
Сон был беспокойным и прерывистым. Мне снились нити, сотканные из света и тьмы. Они тянулись то к Вике, то к Юлиане. Я рвал их, а они вырастали снова и снова.
Проснулся я резко, одним рывком сев на диване. Подобные кошмары посещали меня только после перерождения или полного истощения. Но никогда просто так.
Взор тьмы просветил всё имение. Вроде бы всё спокойно. Дети спят, бабушка в своей комнате, как и Юлиана.
Но ощущение надвигающейся угрозы никак не проходило. Чуйка кричала об опасности, но я не видел никаких причин для беспокойства.
Закрыв глаза, я сосредоточился на тончайших нитях, что тянулись от меня к птенцам и истребителям. Александр Рейнеке вместе с супругой находились в гостевой спальне. Нить дяди была ровной, чуть подрагивающей от пульсации Сердца.
Леонид Орлов тоже был в порядке — я ощущал его нить точно так же, несмотря на расстояние. Истребители находились в казарме и вроде бы им ничего не угрожало.
Тогда почему чуйка продолжает вопить?
Я почти успокоился, списав свой беспокойный сон на переутомление, когда вдруг понял, что не чувствую совсем другую нить. Не ту, что вела к Сердцу Феникса, а личную, что связывала меня с питомцами.
— Грох? — мысленный зов повис в пустоте. Ни ответа, ни привычного ворчания в глубине сознания.
Я замер, пытаясь осмыслить происходящее. Кто-то перерезал нить кутхара? Но это невозможно. Я растёр лицо ладонями и сделал медленный глубокий вдох.
— Агата! — позвал я кошку, которая тут же лениво проявилась передо мной. — Где Грох?
— В гнезде, — она зевнула, широко распахнув пасть с острыми зубами. — Ой, я его не чувствую.
— Вот и я не чувствую, — я вскочил с дивана и принялся расхаживать по комнате. — Как могла порваться нить? Её не может увидеть никто, кроме меня.
— А гнездо могут найти другие монстры? — поинтересовалась Агата, заставив меня остановиться.
— Могут, — уверенно кивнул я. — Особенно высшие теневые монстры, для которых нет ограничений на изнанке. Те, которые сами могут создавать собственные гнёзда.
— Тогда… они убили нашего Гроха? — Агата несколько раз моргнула, а потом ощерилась. — Найти, разорвать, уничтожить врагов.
— Не могли они убить его, — я покачал головой. — Он не настолько