— Вчера клининговая служба навела здесь порядок, — он поднял руки в защитном жесте. — А я забил холодильник продуктами. Подумал, ты наверняка захочешь остаться с ночевкой?
Втянув носом еле уловимый запах заброшенности, я сглотнула шершавый комок. Так пахло в помещениях, в которых долгое время никто не жил. Невзирая на уборку, он все равно ощущался.
Закончив с осмотром гостиной, я остановилась и покосилась на лестницу, ведущую на цокольный этаж. От мысли о том, что там находится, у меня перехватило дыхание. Судя по тому, как изменилось лицо Артема, он тоже напрягся.
— А там был клининг? — я указала пальцем вниз.
— В моем лице, — Артем посмотрел на меня так, будто сам дьявол. — Пойдем? — он протянул мне руку, и наши пальцы крепко переплелись.
Миновав лестницу, мы оказались в небольшом затхлом помещении, оборудованном под больничную палату.
— Помнишь? — я несколько раз вдохнула и выдохнула. — С этого места все и началось.
Артем словно перестал дышать. Его губы были крепко сжаты, а глаза блестели от какого-то пугающего выражения.
— Той ночью я увидела, как тебя привезли на носилках в сопровождении людей в белых халатах. Расскажешь, что произошло?
— Это не то, о чем следует говорить с любимой женщиной, — непоколебимо отрезал он.
На долю секунды в его глазах мелькнуло нечто мрачное, но прежде чем я успела понять что это, оно исчезло.
Внезапно Артем двинулся на меня, заставляя попятиться к больничной койке.
— Так почему ты тогда все-таки уехал? — прошептала я, почувствовав, как горят щеки.
— Я же тебе уже все сказал, Сашенька, — спокойно отозвался Апостолов.
— Правда из жалости? — нервно усмехнулась я.
— Ты серьезно не понимаешь? Ты была ребенком, Саша, и нафантазировала себе черт знает что!
— В ту ночь я хотела, чтобы ты стал моим первым мужчиной.
Апостолов возвел глаза к потолку.
— Хотела она, — он хмыкнул. — Я же не совсем конченный.
— Я бы никому не рассказала! Ни одной живой душе.
Какое-то время мы внимательно смотрели друг на друга. Мои колени буквально подкашивались под тяжестью его опасного, как свинцовые предгрозовые тучи, взгляда.
* * *
Мы добрались до моей спальни уже поздно вечером, предварительно восполнив запасы потраченных калорий на кухне. Артем уже несколько минут изучал содержимое моего книжного шкафа, а я, забравшись в кресло с ногами, не могла налюбоваться им.
— Любопытно. Собрание сочинений Гоголя и Достоевского, — озвучил негромко. — И даже «Лолита» Набокова имеется, — повернув голову, он подмигнул.
— В подростковом возрасте я очень любила читать.
— И когда только успевала?
Я вопросительно изогнула бровь, на что Артем с деланой серьезностью добавил:
— У тебя ведь всегда было столько дел: порчу наложить, соседские цветы засушить.
Наши взгляды схлестнулись. Медленно поднявшись с кресла, я подошла к своей кровати и, не разрывая зрительного контакта, залезла под одеяло.
— А еще втыкать иголки в куклу с твоим лицом, — я легкомысленно улыбнулась, пожимая плечами.
— О, в этом ты спец, — он присел рядом со мной, хищно закусывая губу.
— Артем, — я сглотнула.
— М?
— Я хочу, чтобы мы уснули в моей кровати.
* * *
Я удобнее устроилась на его обнаженном мускулистом теле. Прошло уже несколько минут после того, как мы покинули душ и легли спать. В моей спальне. В моей кровати. Лунный свет падал на лицо моего мужчины, делая его соблазнительнее и опаснее. «Мама, я полюбила бандита!» — так и хотелось прокричать на весь дом.
Артем свел густые брови, неторопливо скользя рукой по моей шее к плечу и обратно. Время от времени его пальцы путались в моих волосах. Приятно до дрожи.
— Почему ты не даришь цветы? — внезапно поинтересовалась я.
— А это так важно? — задумчиво уточнил он, переводя взгляд на темное окно.
— Мне интересно узнать причину, — я перешла на доверительный шепот.
— Причина… — прохрипел он, поглаживая мою щеку, задевая мизинцем уголок моей верхней губы. — Нет никакой причины, Саша.
— Я уверена, что есть… — упрямо настаивала я, желая докопаться до истины.
Разумеется, дело было не в моем глупом капризе получить букет, учитывая, сколько делал для меня Артем. Я просто чувствовала, что первопричина гораздо глубже.
Какое-то время мы лежали в тишине.
Вытянув руку, я запустила ее Темному в волосы, легонько царапая ногтями кожу на его затылке. Артем прикрыл глаза. Продолжая гладить его, я обвела взглядом родные стены, тихонько затянув:
— Мне бы крылья, чтобы укрыть тебя;
Мне бы вьюгу, чтоб убаюкала;
Мне бы звезды, чтоб осветить твой путь;
Мне б увидеть твой сон когда-нибудь.
Баю-баю-бай, ветер, ветер — улетай;
И до самого утра я останусь ждать тебя.
Баю-баю-бай…
И до самого утра я останусь ждать тебя.
Эту песенку часто пела мне мама, когда я болела. Сама не знаю, почему сейчас вспомнила.
— Последний букет я подарил, когда мне было десять. Накопил карманных денег и утром сбегал в магазин. Хотел порадовать маму. Купил ей большой букет цветов. А через час ее не стало.
— Артем…
— Давай спать, — сухо попросил он.
Помолчав несколько секунд, я впервые озвучила то, что уже давно было на душе и в сердце:
— Я тебя люблю, Артем.
POV Артем
Несколько дней спустя
— Ну что, тост! — ядовито выплюнул Паша, поднимая бокал. — Пусть тебя так закалит семейная жизнь, чтобы ты загробной больше не боялся! — он развязно хохотнул.
Мы с Кирюхой переглянулись. У брата было такое лицо, будто ему не терпится второй раз приложить Левицкого мордой о подлокотник этого дивана, ибо наш товарищ весь вечер только и делал, что нарывался.
Я покосился на телефон — несколько минут назад написал Сашке, зная, что она не любит оставаться дома одна, но так и не получил ответ. Вчера они с Алиной и бывшей однокурсницей Олей устроили у нас во дворе что-то вроде девичника, а сегодня я собрал Кирюху и Левицкого на так называемый мальчишник в моем баре.
Да только Павлик опоздал, придя на мероприятие с дешевой лентой «Свидетель года» поперек груди и прилично пьяный. Клоун.
— Артем Александрович, а что это мы экономим на алкоголе? М? — Паша прищурился с видом знатока, прямо из горла вливая в себя остатки виски.
Сделав официантке знак рукой, я вновь сосредоточился на недовольном лице товарища.
— Этот вискарь старше тебя. По цене — как однушка в Челябинске, — сухо заметил я, выдерживая его тяжелый взгляд.
— Ладно, тогда беру его на себя! — он показушно стукнул себя кулаком в грудь, когда на столе материализовалась новая бутылка.
Мой мобильник