Что за хрень вообще? Если бы мне давали по пяти центов каждый раз, когда родственники называли меня трусом на этой неделе… получил бы целых десять.
Но все равно — мне это не нравилось.
— Я пропущу это мимо ушей, потому что сегодня твой день. — Я кашлянул и бросил на нее предупреждающий взгляд. — Но я не трус, черт побери.
— Тогда почему вы с Чарли скрываете от меня, что у вас происходит?
Я провел рукой по волосам.
— Потому что это не твое дело. Мы не хотели тебя расстраивать. Это… временно.
— Это же чертова Шарлотта Томас, Леджер. Она моя лучшая подруга. Ты — мой брат. Конечно, это мое дело, — прошипела она. — Ты думаешь, я не видела твои ботинки у нее дома в то утро, когда заезжала? Твой телефон лежал у нее на тумбочке, если что. И вообще, для протокола: ничего бы не порадовало меня сильнее, чем если бы вы были вместе. Не понимаю, зачем вы это скрывали.
— Так вышло само. — Я пожал плечами. — И нам было чертовски хорошо, поэтому мне не хотелось тянуть за собой лишнюю драму. Это было что-то только для нас.
— Если ты ее обидишь, я тебе устрою. Ты в курсе?
— Никто никого не обидит. Мы все обсудили, у нас был план.
Она всмотрелась в меня.
— Не уверена, что именно о ней мне стоит переживать.
— Что это еще значит?
— То, что ты выглядел счастливее в последние две недели, чем я видела тебя за долгое время. Может случиться так, что уйти от Чарли будет не так просто. Она единственная в своем роде — поэтому она и моя лучшая подруга. — Она постучала пальцем по губам. — Мама и я два вечера назад серьезно поговорили. Ты же знаешь, что отец изменял ей всю их жизнь, правда? Мы просто были в неведении. Они вообще поженились только потому, что она забеременела. Шансов у них не было с самого начала.
Я удивленно поднял бровь.
— Ты знала?
— Да. Она сказала мне на днях, и многое стало понятно. У них не было крепкой опоры. Мама старалась изо всех сил, но он никогда бы не изменился. Теперь я это понимаю. Но чертовски рада, что они поженились — иначе тебя бы не было, а значит, и меня. — Она хихикнула, и я тоже не удержался от улыбки.
— Какой-то мрак, Бинс.
— Что есть, то есть, Леджер. У нас потрясающая мама. Могло быть и хуже. Но это не мешает мне хотеть быть счастливой. Мы не обречены только потому, что наш отец — кретин. — Она пожала плечами. — Чтобы любить, нужна смелость. Это страшно, но это еще и прекрасно. Убегать от этого только потому, что боишься все испортить или… что тебя могут ранить, — вот это настоящая трусость. Нужно идти вперед.
— Ладно, доктор Всезнайка. Можно уже провести тебя к алтарю? Каролин сейчас инфаркт получит.
— Да. Хорошо, что мы все прояснили.
— Эй, можно попросить тебя об одолжении?
— Конечно. — Она поправила прическу и улыбнулась.
— Не говори Чарли, что знаешь. Я сам расскажу. Она не хочет, чтобы ее обсуждали, судили или донимали расспросами.
Она прищурилась.
— Ух ты. Ты такой заботливый. Мне это нравится. Молчу как рыба.
— Люблю тебя, Бинс. Пойдем, выдам тебя замуж.
— Мы готовы. — Сестра оглянулась и крикнула своей свадебной организаторше.
— Слава Богу. Я уже вся вспотела. Пошли. — Каролин сказала что-то в наушник и распахнула двойные двери наружу.
Заиграла свадебная мелодия, Джилли взяла меня под руку и прижалась ближе.
— Пошли.
Все поднялись со своих мест, когда мы вышли наружу.
Я огляделся на людей, которые пришли поддержать мою сестру. Людей, с которыми я вырос. Людей, о которых я умудрился забыть, когда уезжал из Хани Маунтин, мечтая оставить этот город за спиной из-за всех проклятых воспоминаний об отце. Родители Кольта были здесь. Все дамы из клуба моей бабушки, родные, друзья — все пришли. Не было только одного человека.
Моего отца.
Все пришли поддержать ее, а его нет.
И это совершенно ничего не значило. Никто бы не вспоминал о нем.
Мой взгляд встретился с взглядом Шарлотты, которая следила за тем, как я веду сестру к алтарю.
Солнце садилось, и вспышки меди и золота зажигались в ее карих глазах.
У меня перехватило дыхание.
Перед глазами вспыхнула картинка: Шарлотта Томас идет ко мне под руку по этому же проходу.
Какого черта вообще?
Я не тот парень, который мечтает о собственной свадьбе. Мне это никогда даже в голову не приходило.
По крайней мере — до сегодняшнего дня.
Наверное, меня просто накрыло из-за всего этого волнения в такой важный день для моей сестры.
Я передал ее Гарретту, пожал ему руку и отошел на место рядом, пока они произносили клятвы.
Глаза Чарли блестели, когда Гарретт резко прижал Джилли к себе и поцеловал так, будто перед ними не стояло двести человек родни и друзей. Отец Дэвис был явно не в восторге, и я кашлянул, потому что либо им срочно нужен номер, либо стоит умерить пыл.
Гарретт отпрянул, глянул на меня и подмигнул. Я закатил глаза, а толпа разразилась смехом.
— Представляю вам мистера и миссис Гарретта Джонс, — объявил отец Дэвис.
Все снова поднялись аплодировать и свистеть, и я взял Чарли за руку, прежде чем мы последовали за молодоженами наружу.
Нас вывели на газон для фотографий, а затем, уже в шатре, диджей объявил сначала Шарлотту и меня, затем сестру и Гарретта. Под потолком висели огромные хрустальные люстры, круглые столы с белыми скатертями окружали танцпол в центре.
За несколько часов праздник превратился из спокойного в безудержный. Мы с Шарлоттой произнесли свои тосты, и потом она держалась от меня подальше, но каждый раз, когда я смотрел на нее, ее взгляд находил мой. В итоге мне ничего не оставалось, как написать.
Я: Избегаешь меня?
Божья коровка: Наверное. Сегодня же свадьба Джилли.
Я: Она знает про нас.
Божья коровка: Что? Откуда?
Я: Она поймала меня перед тем, как мы пошли к алтарю.
Божья коровка: Что она знает?
Я: Что между нами что-то есть. Она совсем не против, если я обещаю не причинить тебе боль. Я ведь не причиняю, Баг?
Божья коровка: Нет. Ты с самого начала был честен. У нас было соглашение, и мы его соблюдаем. Завтра — прощаемся, и все заканчивается. В следующий раз, когда ты приедешь домой, мы снова будем просто друзьями. Легко и просто, Дейн.
Мне не понравилось,