— Знаешь, Глория, — отвечаю я дрожащим голосом, — иногда я думаю, что хотела бы жениться на тебе.
Она смеется, сжимает мою руку и делает знак официанту принести еще выпивки.
— Дорогая, я бы сама хотела жениться на себе. По крайней мере, тогда я бы точно знала, что каждую ночь буду получать горячую штучку.
Я не могу удержаться и смеюсь. Громко и не стесняясь, точно так же как это сделала Дарси, когда мы встретились у двери и я сказала ей, что это место выглядит так, словно здесь проходит съезд белых девушек, страдающих анорексией.
Когда я наконец перестаю смеяться и бросаю взгляд в сторону кухни, то вижу Паркера Максвелла, который стоит в дверном проеме в полутени и смотрит на меня серьезным взглядом, словно пытается вспомнить, где он меня видел, или, может быть, раздумывает, не пустить ли мне пулю в лоб.
Я одариваю его своей самой неискренней улыбкой.
Он не улыбается в ответ.
Я уже могу сказать, что дальше будет только хуже.
Глава четвертая
Арт выполнен переводчиком в порыве вдохновения. Изображение героев может не совпадать с вашим представлением их и представлением автора.
Паркер
— Хорошо. Расскажи мне, что тебе известно о Виктории Прайс.
Я сжимаю тонкую руку Бейли. Она только что попыталась проскользнуть мимо меня на кухню, но мне нужно знать больше. И мне нужно знать это сейчас.
Бейли смотрит вниз на мою руку. Затем, изогнув брови, смотрит мне в глаза.
— Хорошо, Тарзан, я скажу тебе. Но убери свою гребаную руку от моей.
Она права; я перехожу границы дозволенного. Время от времени Бейли удивляет меня.
— Прости. — Я отпускаю ее и поднимаю ладони вверх, сдаваясь. — Глупый поступок.
— Подлый поступок. — Она делает ударение на первом слове.
Я киваю: — Согласен. Подлый. Приношу свои извинения.
Несколько секунд Бейли пристально смотрит на меня, чтобы понять, не шучу ли я. Я не должен извиняться больше, чем это необходимо. Разве я мудак?
О черт, неужели я превращаюсь в своего отца?
От этой мысли вся кровь отхлынула от моего лица. Я опускаю руки и смотрю Бейли прямо в глаза.
— Прости. Я не должен был так прикасаться к тебе. Я не подумал, но это не оправдание. — Кое-что новое приходит мне в голову, и я в ужасе смотрю на ее обнаженную руку. — Я причинил тебе боль?
Бейли закатывает глаза.
— Нет, ради бога, ты не сделал мне больно! — Она делает паузу. — Хотя, если бы ты захотел, что-нибудь определенно можно было бы устроить. — Бейли выпячивает бедро, изящно шлепает себя по заду, а затем подмигивает мне.
Это маленькое действие заставляет меня несколько секунд моргать, прежде чем у меня получается взять себя в руки.
— Думаю, на этом мы можем поставить точку в вопросе о неподобающем поведении работодателя и сотрудника. Но я польщен. Честное слово. Если бы я любил бить женщин, то, уверен, не смог бы устоять перед таким приглашением.
— Порка — это не то же самое, что побои, босс. И ты знаешь, многим женщинам нравится немного грубая игра…
— Бейли.
— Да, босс?
— Сейчас же прекрати болтать.
Она притворно надувает губы.
— О, так ты не хочешь услышать о Виктории Прайс?
Я понимаю, что меня наказывают. Не за то, что я дотронулся до ее руки, а за то, что вообще проявил интерес к Виктории Прайс. Я раздражен, но не из-за Бейли, а из-за себя. Мне следовало бы знать лучше. Бейли сделала свой интерес ко мне совершенно очевидным, и даже при том, что я ясно дал понять о своей незаинтересованности, никому не нравится, когда ему тычут в лицо конкурентами.
— Нет, если ты не хочешь мне рассказывать. И мне еще нужно извиниться за кое-что.
Теперь очередь Бейли моргать.
— За что?
— За то замечание, которое я сделал, когда она вошла.
Она издает очень неподобающий леди звук и скрещивает руки на груди.
— Ты имеешь в виду, что она выглядит такой сногсшибательной? Боже, почему ты думаешь, что это будет раздражать?
Вздыхая, я провожу рукой по волосам.
— Ты права. Это было грубо, не говоря уже о шовинизме. Я не знаю, что со мной не так сегодня вечером. Я веду себя как полный идиот. Прости меня.
Бейли меня жалеет. Она дружески слегка толкает меня локтем и посмеивается.
— Не беспокойся об этом. Ты мужчина: ты не можешь не быть полным идиотом. Это у тебя в крови.
Она бросает взгляд на мою промежность, а затем ухмыляется.
Я улыбаюсь в ответ.
— У меня получится лучше. Я имею в виду, я попытаюсь быть лучше. Моя придурь может помешать, но оцени мои старания?
Я отдаю ей должное: когда Бейли по-настоящему улыбается, она делает это всем телом.
— Договорились, — говорит она спокойно. — И раз уж ты такой милый, я должна рассказать тебе о снежной королеве в белом. Но приготовься. Это не очень красивая история.
Она оборачивается ко мне, выглядывая в дверной проем ресторана, где сидят Виктория и Дарси. Я следую за ее взглядом. Виктория поворачивает голову в нашу сторону, и Бейли скрывается из виду за стеной.
— Попалась, — выдыхает она, прижимая руку к сердцу.
— Бейли, почему ты прячешься? Мы же не планируем здесь убийство женщины.
— Когда-нибудь слышал о «синдроме стервозного лица»10?
Я усмехаюсь: — Ага.
— Ну, у нее есть всё, что для этого нужно. Боюсь, она может превратить меня в камень своими ледяными глазами.
Я смотрю на Викторию. Она снова бросает на меня острый взгляд.
— Я знаком с этим эффектом, — сухо отвечаю я.
Бейли говорит: — Она известна как королева С. И «С» не такая как в слове «солнце», а скорее как в слове «сука». Впервые она заработала свои деньги на написанной ею книге по самопомощи под названием «Стервы добиваются большего», которая стала бестселлером номер один New York Times, когда ей был всего двадцать один год. Затем она написала еще полдюжины книг, начала выступать с речами и стала лайф-коучем для нескольких супер-шикарных клиентов. Очевидно, учит их своим стервозным секретам успеха. И все это, должно быть, чертовски прибыльно, потому что она живет в пентхаусе в районе Флэтайрон, который стоит двадцать пять миллионов долларов.
Здесь Бейли делает паузу.
— Что еще?
— Ну… у нее есть кое-какая репутация.
— Помимо того, что она правящая королева С? Я не могу дождаться. Она сдирает кожу с котят заживо?
— Скорее, она сдирает заживо кожу с мужчин.