Нет уж. Я сильная и справлюсь.
Так проходит три дня – в каждый из них мы с Беллой проводим время на конюшне. Из-за того что лошадь одна, то гуляем с ней по очереди. Мне все больше кажется, что сестру Лучано что-то гнетет. Слишком сильно меняется ее настроение, когда мы возвращаемся домой.
На мои осторожные вопросы она лишь сдержанно улыбается или отводит взгляд, и я каждый раз отступаю, не рискуя давить. Не хочется терять ту хрупкую связь, что между нами появилась.
Однако сегодня утром что-то идет не так – Белла не спускается на завтрак, а когда я стучусь к ней в спальню, то она не открывает, а прямо так, через дверь просит меня навестить Ласточку одной.
По голосу слышу, что она чем-то расстроена, но соглашаюсь и ухожу. Благодаря тому, что у нас с ней практически один и тот же размер, одежда Беллы мне подошла в самый раз, так что теперь пробовать верховую езду мне куда удобнее.
На улице сегодня отличная погода – солнце светит так ярко и сочно, что я торможу на полпути, просто чтобы постоять и погреться. Довольно жмурюсь от тепла на лице. Странное, едва различимое чувство, что за мной наблюдают, моментально отрезвляет. Оглядываюсь по сторонам, но никого не вижу. Даже Грегорио перестал меня сопровождать на территории – возможно, потому что теперь мне позволено ходить где угодно.
Тороплюсь в конюшню, надеясь, что там смогу избавиться от этого неприятного ощущения. Неуютно как-то.
Замечаю вдалеке Алберто и машу ему рукой в знак приветствия. Вижу, что он не торопится подходить, и, решив не ждать, первой захожу в конюшню.
Мгновенно погружаюсь в атмосферу этого места, но практически сразу понимаю – что-то не то!
21 Аделина
Медленно поворачиваю голову и удивленно замираю, как только вижу вторую лошадь. Слышу сдержанное фырканье – в отличие от Ласточки, она смотрит на меня далеко не так дружелюбно. Осторожно приближаюсь, разглядывая темную морду и серебристую гриву и гадая, откуда она тут взялась такая.
– Ну, привет, – тихо произношу, улыбаясь новенькой. – Как тебя зовут?
– По паспорту она Стелла, – слышу позади голос Алберто. Тут же оборачиваюсь, а он добавляет: – Сегодня рано утром доставили.
– Белла не говорила, – растерянно бормочу, снова глядя на кобылу. – Красивая такая.
– Да, окрас необычный, – соглашается конюх, подходя ближе.
Нарочито медленно протягивает руку к морде Стеллы, а та недовольно фыркает и вроде как отворачивается, но не до конца.
– Норовистая, – одобрительно усмехается Алберто. – Но с отличной родословной.
– Ни разу не видела такого сочетания в окрасе.
– Редкое, – кивает он, продолжая поглаживать Стеллу. Та хоть и фыркает, но больше не норовит увернуться. Правда, нет-нет да и мотнет головой в мою сторону. Словно присматривается.
– Можно с ней погулять?
– Только посмотреть со стороны. Кобыла необъезженная, мало ли что.
– Да, конечно, я понимаю.
Меня захватывает происходящее – я смогу присутствовать при первой прогулке! Когда Алберто выводит Стеллу на улицу, я беззвучно охаю – даже не видя ее полностью, я была восхищена удивительным сочетанием белоснежной гривы и серебристо-вороного окраса корпуса. Но теперь могу оценить ее внешний вид в полной мере – она такая красивая, аж дух захватывает. Смотрит при этом снисходительно и тихо фыркает, но не психует и не дергается, позволяя конюху вести себя.
Первая прогулка длится недолго. Мне очень хочется тоже как-то поучаствовать, но Алберто несколько раз предупреждающе смотрит на меня и отрицательно качает головой, давая понять, что не в этот раз.
Я не занималась конным спортом профессионально, но мне нравилось проводить время в конюшне. В этом мы с Беллой оказались похожи – нам обеим здесь было комфортно и уютно. И сейчас, когда сестры Лучано нет, мне ее не хватает.
Хочется, чтобы она тоже увидела Стеллу и оценила, какая она красотка.
– На сегодня хватит, – говорит конюх, направляя животное обратно в стойло. Я несколько разочарована – все-таки очень надеялась, что лошадь адаптируется быстрее и все-таки подпустит к себе. Следую за Алберто, усмехаясь, когда та недовольно фырчит и даже упирается буквально перед самыми воротами. Однако мужчина ловко обыгрывает этот момент и заводит животное обратно в денник. Мне остается только удивляться тому, как он умело ведет себя с животным.
В целом за эти дни Алберто перестал зыркать в мою сторону хмуро и неприветливо, что уже большой прогресс. Правда, мне по-прежнему слегка неуютно с ним наедине.
– Как долго она будет привыкать? – спрашиваю, пока конюх закрывает дверь денника. Стелла недовольно фыркает и нетерпеливо перебирает ногами. Повернув морду ко мне, она обнажает зубы, словно скалится.
– Может, неделя, а может, и две. Не сказать заранее, – неохотно отвечает Алберто. Он оборачивается, и его взгляд скользит мне за спину, после чего неуловимо меняется. И мне кажется, что воздух в конюшне как будто меняется. Я еще только оборачиваюсь, но интуитивно уже знаю, кого увижу.
Марко стоит в дверях. Высокий, в темном пальто нараспашку, под которым видны темная рубашка и идеально отглаженные брюки. Он так чужеродно смотрится здесь. Слишком серьезный, слишком шикарный.
В нем сейчас все слишком.
Мы оба замираем, глядя друг на друга. И если муж смотрит задумчиво, даже выжидающе, то я… Я просто теряюсь. За эти дни чего я только не передумала – и что он уехал, потому что добился своего, и что у него есть любовница. Потом я начала думать, что могут быть последствия того нападения.
Вариантов было столько, что я ломала себе голову и в то же время злилась на себя, что мне было не плевать.
Не напросись я с Беллой в конюшню, мне было бы куда сложнее жить в постоянном ожидании. А так получалось отвлекаться хотя бы на какое-то время.
И все же раздражение на Марко мгновенно дает о себе знать, вспыхивая у меня в груди.
Стелла тихо фыркает, и я невольно оборачивались к ней.
– Нравится? – тихо спрашивает Лучано, медленно приближаясь ко мне.
– Красивая, – отвечаю, возвращая на него взгляд. – Уверена, твоей сестре понравится. Возможно, даже будет любить ее больше, чем Ласточку.
На лице мужа мелькает едва заметная ухмылка.
– С чего бы ей любить твою, – он намеренно выделяет последнее слово, – лошадь.
Непонимающе смотрю на Марко, который оказывается уже довольно близко.
– Мою? – недоверчиво переспрашиваю.
Я в растерянности, и, конечно же, муж этим пользуется. Не успеваю среагировать, как оказываюсь прижатой к дверце