Нас встречают как дорогих гостей, впрочем, тут ничего удивительного – Марко Лучано практически принадлежит этот город, как, собственно, и все побережье.
Официант приводит нас к столику, который расположен у панорамного окна, через которое открывается красивый вид на парк. При этом от остального зала мы скрыты витиеватой живой оградой.
В целом оформление интерьера в ресторане, в отличие от вывески выполнено недешево, но со вкусом – без крикливого эпатажа и вычурной дороговизны.
– Здесь отличные морепродукты, – Марко первым нарушает затянувшееся молчание, как только мы остаемся одни.
Поднимаю на него взгляд, застывая с меню в руках.
– Зачем мы здесь?
– Очевидно, пообедать, – отвечает он с легкой ухмылкой. Однако глаза мужа остаются серьезными. Сейчас они словно весеннее небо – кристально-чистые и прозрачно-голубые.
– После того, как ты пропал на несколько дней? – вырывается у меня то, что крутилось в голове все это время.
Лучано лишь едва приподнимает бровь в ответ на мою претензию.
– А ты скучала?
– Не дождешься, – тут же защищаюсь, гордо вскинув подбородок. – Мне было чем заняться.
На лица мужа пропадает любой намек на улыбку.
– Я рад, что вы с Беллой подружились. Сестре не хватает общения и близких людей рядом.
Я только глазами удивленно хлопаю – это когда же он узнал такие подробности?
– Белла не виновата в том, что я ненавижу ее брата-мудака.
Марко медленно откладывает меню. Его взгляд становится цепким, острым и очень-очень хищным. Он будто сканирует меня, буквально ввинчиваясь в мои мысли и ища ответы на свои вопросы.
– Я оценил твое упорство, Аделина. Предлагаю перемирие.
Недоверчиво смотрю на него. Теперь уже и я отодвигаю меню, не понимая, что за игру затеял мой супруг.
– Думаешь, после этого я захочу с тобой спать?
– И спать тоже, – самоуверенно заявляет Лучано.
– Можешь не надеяться, что тебе что-то обломится, – запальчиво возражаю из чистого упрямства.
– Тебе же понравилось, – вкрадчиво произносит муж. Вот теперь в его взгляде снова появляется нечто такое, от чего мое сердце ускоряется. Марко неуловимо меняется, распространяя вокруг себя опасную ауру. Впрочем, ничего нового – я же уже видела, на что он способен. Но почему-то сейчас я не испытываю ужаса или страха, а скорее странное предвкушение и азарт. Будто противостояние вызывает у меня иррациональное желание продолжать дразнить мужа.
– И ты текла, Аделина. А еще кончала.
– Это было до того, как ты засунул в меня свою штуку! – бросаю, смутившись от чересчур откровенно взгляда, да и разговора в целом.
Чувствую, как лицо начинает гореть, а внизу живота тяжелеет. Я невольно стискиваю бедра, потому что слова Лучано вновь воскрешают воспоминания о той ночи.
Взгляд Марко чуть меняется – он по-прежнему хищный, но теперь в нем появляется намек на чувство вины или как минимум сожаление.
Однако когда я слышу следующую фразу, у меня едва челюсть не падает на стол:
– Мне жаль, что я причинил тебе боль.
– Ты шутишь? – недоверчиво уточняю, гадая, может ли это быть правдой?
– Но это было неизбежно, – добавляет между тем муж, а я разочарованно выдыхаю. Уже собираюсь огрызнуться, что вырезать свои инициалы не было неизбежным, как Марко добавляет: – Не я придумал женскую физиологию.
С одной стороны, он, конечно, прав. Но с другой, меня все еще так и подмывает продолжить пикировку. Но, к сожалению, ничего толкового в голову не приходит.
– Сомневаюсь, что тебя заботит чья-то боль, – наконец, бормочу и отвожу взгляд. Слишком неуютно становится. – Ты с легкостью можешь забрать жизнь, Марко. Не стоит делать вид, что тебя беспокоит моя физическая боль.
У меня аж лицо начинает гореть от пристального внимания мужа. Сдаюсь первой – поворачиваюсь и тут же увязаю в его потемневшем грозовом взгляде.
Холод, который я видела в нем раньше, исчез. Странное дело, в церкви я практически не знала Лучано – лишь те сплетни и слухи, что долетали до меня. Но казалось, тогда он мне был более понятен, чем сейчас.
– Ты все же хочешь воевать? – задает он довольно опасный вопрос.
Наше противостояние может затянуться, но как бы я ни трепыхалась, исход предрешен – я проиграю. Не потому что слабая, а потому что все ресурсы на его стороне.
Муж сильнее, здесь его территория. А у меня нет никого, кто встал бы на мою сторону. Возможно, разумнее сдаться и перестать сражаться, зная, что ты не сможешь победить. Но часть меня категорически не согласна с этим.
– Я не стану молчаливое куклой, которая играет роль послушной жены, – качаю головой, вцепившись в меню.
– А ты так уверена, что мне нужно именно это?
– Я не знаю, – вынужденно признаю.
– Так, может, не торопиться с выводами?
Его вопрос повисает между нами, будто подводя черту под разговором. Меня сбивает с толку происходящее. В голову приходит все, что мне говорила Сандра про ее мужа, но я была склонна считать это преувеличением. Мне не верилось, что такой опасный мафиози, как Чезаре Романо, мог быть хорошим мужем.
Я всю жизнь видела совершенно иное – что мой отец, что его брат – отец Сандры, что Андреа – все они демонстрировали лишь пренебрежительное отношение к женщинам.
Так с чего бы Марко быть другим? Он казался еще более опасным и холодным по сравнению с ними. Да он же на нашей свадьбе, не раздумывая, убил человека!
Как раз вовремя появляется официант, чтобы принять у нас заказ, и я малодушно радуюсь этому – не хочу отвечать на вопрос.
Потому что боюсь.
– Значит, ты купил Стеллу в качестве знака доброй воли? – спрашиваю, когда мы снова остаемся наедине.
Муж не торопится говорить, но в этот раз ответ и так отлично читается в его взгляде.
– То есть ты правда рассчитываешь, что я займусь с тобой сексом в благодарность?
Лучано довольно скалится и чуть подается вперед. Между нами стол, но мне внезапно становится тяжело дышать. Не от страха, а от того шторма эмоций, что транслирует его голодный взгляд.
– Ты займешься им, потому что захочешь сама, Аделина.
– У меня для тебя плохие новости, муж, – дерзко заявляю, сложив руки на груди. Мне хочется чем-то защититься от того, как бесцеремонно Марко разглядывает меня. Так же, как смотрел в конюшне, когда был уверен, что я его не оттолкну.
Будь он таким же, как в день свадьбы, я бы знала, как держать оборону, но муж неуловимо изменился по отношению ко мне. И это пугает, настораживает, однако вместе с тем и будоражит.
К сожалению, ответить Лучано не успевает – наше уединение бесцеремонно нарушает Рикардо, советник