Уходя, она бросила на меня ещё один укоризненный взгляд, от которого я и впрямь почувствовал себя виноватым.
Когда мы с Евой остались наедине, я присел напротив неё и накрыл её дрожащие руки своими.
— Ева, что произошло? Рассказывай.
Выдержка моей помощницы рухнула мгновенно. Она закрыла лицо руками, и её плечи затряслись от рыданий.
— Ева, Ева!.. Ты чего? — я пересел ближе и обнял её за плечи. — Успокойся, всё будет хорошо. Расскажи мне всё по порядку.
Она сделала глубокий вдох, вытерла слёзы тыльной стороной ладони и посмотрела на меня покрасневшими глазами.
— Том, я тут «такое» устроила! — начала она дрожащим голосом. — Я хотела как лучше, честное слово…
Сквозь всхлипы девушка рассказала мне, что после успешной продажи первой партии зерна в Галиме, ей в голову пришла интересная идея о том, как выполнить мою просьбу: в кротчайшие сроки повысить месячный оборот нашей фирмы до ста пятидесяти тысяч унов — суммы, необходимой для моего вступления в гильдию торговцев.
Вместе с Уриком она стала объезжать дома фермеров, с которыми у нас не было договоров, и спрашивала, нет ли у них зерна на продажу. Мол, нам очень нужно, и мы готовы заплатить вдвое больше.
Это принесло результаты: оказалось, многие фермеры не продавали сразу все зерно своим постоянным скупщикам, а оставляли часть себе, чтобы дождаться повышения цен. Поскольку Ева предлагала купить зерно почти по рыночной стоимости — по цене, которую не предложил бы ни один другой торговец — они с радостью соглашались. Некоторые даже продавали зерно, оставленное для скота, рассчитывая позже купить корма у соседей по обычной цене.
Наши четыре грузовика работали без устали, ежедневно свозя зерно от фермеров из разных поселков на наши склады в деревне Аралка. Ева даже наняла несколько команд грузчиков для ускорения процесса. Наличные, оставленные мной в сейфе, быстро таяли, но девушка рассчитывала пополнить их выручкой от продажи зерна на оптовом рынке Галима.
Через две недели зерно уже некуда было складывать, и Ева начала возить его в королевство Галим. При этом она даже не подозревала, чем обернется эта спекуляция, несмотря на её экономическое образование.
В результате на оптовом рынке соседнего королевства цены на зерно резко обвалились, а в нашем Хануне, в тех посёлках, где орудовала Ева, напротив, взлетели. Те самые фермеры, что продали ей все свои запасы, внезапно оказались в ситуации, когда им нечем было кормить скот. Поэтому они стали ездить по соседним посёлкам, чтобы купить там зерно. Из-за чего в этих поселениях цены на зерно тоже начали расти…
— А у других торговцев зерном это вызвало… недовольство? — предположил я, хотя уже догадывался, что ситуация намного серьёзнее.
Ева судорожно вздохнула, угрюмо покивала и продолжила свой рассказ.
Постоянные скупщики — торговцы, занимающиеся перепродажей зерна, — выяснили, кто виновен в столь необычных ценовых колебаниях, и с вооружённой охраной приехали в Аралку для разборок с Евой.
В первый раз они лишь стояли у калитки — нецензурно выражались и требовали выхода Евы. Ситуацию взяли в свои руки старик Канатар и его дочь Катрин. Они отправили Еву в подвал, в мою комнату для медитаций, с указанием запереться изнутри, а сами вышли к разгневанным торговцам. Они вежливо объяснили, что госпожи Евы нет дома, она уехала по делам в город. К счастью, моего внедорожника действительно не было во дворе — Урик уехал на нём по поручению Евы.
Торговцы пригрозили, что вернутся на следующий день в то же время. И если Евы снова не будет, то они сожгут дом и убьют прислугу, то есть Канатара и Катрин.
После отъезда торговцев Ева дождалась Урика и вместе с ним поехала в посёлок Нижний к Сабиту — хранителю порядка и по совместительству моему начальнику. Объяснив ситуацию, она попросила помощи.
Сабит был очень удивлён тем, что у меня, оказывается, уже давно появилась своя торговая фирма, а также тем, что эта фирма уже успела встрять в ситуацию на столь высоком уровне, как разборки с местными воротилами.
Выслушав Еву, он извинился и отказал, объяснив, что правоохранительные органы не вмешиваются в подобные разборки между местными предпринимателями… Если вооружённый наряд хранителей порядка станет охранять наш дом и помешает торговцам «добиться справедливости», у них самих начнутся серьезные проблемы. Как минимум его могут обвинить в том, что он пользуется своим служебным положением, чтобы охранять дом знакомого предпринимателя. Потому как те торговцы, чьи имена она назвала, имеют связи с начальством Сабита. А как максимум это может подвергнуть опасности его самого, его семью, подчинённых и их семьи. Потому что эти люди не стесняются пользоваться грязными методами для устрашения неугодных личностей.
Еве ничего не оставалось, как вернуться домой и с ужасом ждать завтрашнего дня.
На следующий день торговцы со своей вооружённой охраной приехали после обеда, как и обещали. Когда они снова потребовали Еву, она вышла к ним в сопровождении Урика.
Торговцы грубо высказали Еве всё, что о ней думают, затем заявили, что она должна компенсировать им потерю прибыли и извиниться, желательно на коленях. В противном случае её сначала изнасилуют, а потом убьют и сожгут дом. На сбор компенсации — сто тысяч унов — Еве дали три дня. В доказательство серьёзности своих намерений несколько телохранителей сильно избили Урика.
Сегодня как раз был третий день, а завтра после обеда они придут за деньгами.
Ева снова расплакалась…
— Прости, Том, я такая дура! — произнесла она сквозь всхлипы.
Я обнял её, успокаивающе поглаживая по спине.
— Да ладно-ладно, не переживай, всё будет нормально, — тихо проговорил я.
В этот момент на кухню в ночной сорочке вошла Катрин. В её взгляде читалась смесь страха и упрёка…
— Том, я, конечно же, всё понимаю… Ты — серьёзный предприниматель и тебе нужно зарабатывать деньги… Хотя взваливать всё на сестру… Ладно, это ваши дела… Но… — начала она, а затем запнулась, подбирая слова. — Да, ты нам очень сильно помог, и мы тебе очень благодарны, но… — её голос дрогнул. — Том, у меня двое детей, и я за них очень боюсь. Хорошо, что когда приезжали эти торговцы, дети в этот момент были в школе. А если эти люди и в самом деле подожгут дом? — на её глазах блеснули слёзы. — Том, мне страшно. Может, нам стоит уйти?
Следом за ней на кухню зашёл и старик Канатар, его плечи были сутулыми от усталости и тревоги.
— Здравствуй, Том, — произнёс он и опустил взгляд. — Дочь права… Мне тоже очень страшно за внуков. Может, Катрин с