— А кто вообще готов? — спросила я в ответ.
Роуз усмехнулась.
— Когда у меня родилась Люси, я не знала, где вверх, а где низ. Без сестры я бы пропала.
— У него есть мы. Все мы. Моя мама, Лолли, вся семья Колсон, — сказала я. А это значило намного больше людей, чем просто тех, кто носил фамилию Колсон.
Роуз постучала пальцами по краю стола.
— Я обожаю этого парня, ты же знаешь. У меня слабость к тем, кто смог вытащить себя из тьмы.
— Но? — мягко подтолкнула я.
— Ты знаешь, что я скажу. Его судимость, пусть и подростковая, всё равно минус. Он будет один. И, насколько я понимаю, у него непостоянный график. К тому же, — Роуз поморщилась, — некоторые судьи застряли в прошлом. Увидят татуировки, услышат, что он владелец тату-салона и всё ещё связан с ММА, и насторожатся.
Меня скрутило изнутри.
— Но ведь он ведёт бесплатную программу для подростков в округе. У него два успешных бизнеса. И поддержка целой семьи.
Выражение Роуз стало ещё мягче.
— Я всё это знаю. Но судья может посчитать рискованным отдавать трёх маленьких девочек одинокому мужчине, которого они даже не знают.
— Тогда пусть узнают. Пусть начнут строить связь сейчас.
— Я уже отправила запрос на проверку Кая. Это первый шаг, — заверила меня Роуз.
— Извини, — пробормотала я. — Просто это ужасно несправедливо. Он — лучший человек из всех, кого я встречала.
— Несправедливо, — согласилась Роуз и постучала пальцами по бедру. — У него вообще кто-нибудь есть? Я никогда не видела его с женщиной. Но наличие партнёра, особенно если это надёжный человек, могло бы помочь.
Желудок болезненно сжался. Последнее, о чём я хотела думать, — это женщины, которые могли появляться и исчезать в жизни Кая.
— Речь, конечно, о серьёзных отношениях, — продолжила Роуз. — Если бы они были зарегистрированы как партнёры или собирались пожениться, это усилило бы его позицию.
Она подняла бровь, а у меня в голове начали складываться очертания безумной идеи. Опасной. Такую идею можно было назвать и глупостью, и авантюрой. За неё я могла лишиться работы. Или даже получить обвинение в мошенничестве, если правда всплывёт.
Я резко отодвинула стул и встала.
— Мне нужно кое-что проверить. Вернусь через пару часов.
Я уже почти добралась до двери, когда услышала её голос:
— Фэллон?
Я обернулась.
Тёплые, внимательные глаза Роуз встретились с моими.
— Убедись, что готова идти по пути, о котором думаешь.
Она знала меня слишком хорошо. Но я понимала: это не просто предупреждение, а тонкий намёк. Мои глаза защипало.
— Я прошла бы сквозь огонь ради него.
Роуз улыбнулась с нежностью.
— Ему повезло, что у него есть ты.
Я покачала головой.
— Это мне повезло.
8 Кай
Я потянулся за цветным карандашом и задел кружку с кофе, стоявшую на краю полки. Прорычав проклятие, поднялся и пошёл искать бумажные полотенца.
Джерико уже схватил рулон и направился к лужице, вытирая её.
— Всё в порядке? — спросил он вполголоса.
— Нормально, — буркнул я, собирая осколки кружки.
— Убедительно, — хмыкнул Джерико. Его взгляд скользнул ко мне, пока он промакивал пол. — Это из-за того, что Орен вчера объявился?
В любой другой день тот факт, что Орен опять пытался втянуть нас в какие-то подпольные бои, стал бы моей главной проблемой. Но сейчас это даже близко не стояло в списке приоритетов. Всё утро я провёл за звонками — заказал клининговую компанию, чтобы привести дом в порядок к проверке, собрал финансовые документы, если Фэллон они понадобятся для дела, и позвонил юристке, чтобы та подкорректировала завещание.
— Не из-за Орена, — наконец выдавил я.
В лице Джерико мелькнуло удивление, а затем тревога. Я почувствовал себя полным мудаком.
— Ты сам как? — спросил я.
Он пожал плечами, бросил смятые полотенца в мусорку и оторвал новые.
— Мне нельзя рисковать и снова иметь с ним хоть какие-то дела. Даже видимость этого. Я не так быстро выбрался из дерьма, как ты.
У Джерико были косяки в досье — мелкие правонарушения после восемнадцати, но теперь он держался: трезвый, в программе, на правильном пути.
— Ты уже много лет всё делаешь правильно. Никто не подумает ничего, кроме того, что Орен — мудак.
Но, произнеся это, я понял, какой риск на себя беру. Если до тех, кто решает судьбу Хейден, Клементины и Грейси, дойдёт слух, что ко мне в студию захаживает парень из мотоклуба, последствия могут быть серьёзными. Чёрт. Похоже, придётся поговорить с Трейсом.
— Надеюсь, ты прав, — пробормотал Джерико.
— Что вы там делаете на коленях, мальчики? Меня ждёте? — раздался голос Пенелопы.
Беар фыркнул.
— Маленькая, ты одно сплошное искушение.
Она сложила руки под подбородком и захлопала ресницами с нарочитой невинностью.
— Маленькая я?
Джерико усмехнулся.
— Ты сведёшь какого-нибудь мужика в могилу.
— И он ещё спасибо скажет, — парировала Пенелопа, подойдя к моему рабочему месту и запрыгнув на столешницу. Она закинула ногу на ногу, покачивая ими, и подняла мой альбом. — Выглядит круто.
Я с трудом удержался, чтобы не вырвать рисунок из её рук. Только один человек имел право видеть мои работы до того, как они закончены, и это точно была не Пенелопа. Я подошёл к мусорке и высыпал туда осколки кружки.
Пенелопа сморщила нос.
— Сегодня ты особенно ворчлив. Не выспался? Я могла бы помочь.
На этот раз я всё-таки выхватил альбом. Она становилась всё настойчивее, и пора было пресечь это к чёрту.
— Неинтересно. И, по-моему, я дал это понять.
На лице Пенелопы мелькнула боль. Она спрыгнула со стола.
— Чёрт, — выдохнул я. — Я…
— Не надо. Всё ясно. Послание получено.
Я сжал зубы, наблюдая, как она уходит по коридору.
— Я, кажется, самый большой придурок на свете.
— Иногда, — согласился Джерико.
Беар покачал головой.
— Это должно было случиться. Лучше один раз больно, чем вечно тянуть резину.
— Я никого не тянул, — возразил я.
Беар поднял бровь.
— Ты мастер уклонения. Не любишь причинять боль, поэтому просто уворачиваешься.
— Он не мастер, а святой покровитель избегания, — уточнил Джерико.
— Да пошёл ты, — буркнул я. Но именно он был одним из немногих, кто знал, как пусто было в моей постели последние пятнадцать лет.
Звонок над дверью звякнул и в студию вошла женщина, из-за которой я почувствовал себя всё, что угодно, только не святым. У Фэллон волосы были собраны в небрежный пучок, отдельные пряди падали на лицо. Мне до боли хотелось сорвать резинку и увидеть, как они рассыплются по плечам.
На ней были широкие черные брюки и рубашка, выглядывающая из-под бежевого