Фэллон нахмурилась.
— Ты ведь не хотел работать в ФБР?
Уголок рта Декса дернулся.
— У меня особо не было выбора. В университете поймали, как я врывался в их файлы, и им это не понравилось.
Челюсть Фэллон отвисла.
— Ты взламывал ФБР?
Он пожал плечами.
— Мне было скучно.
— Вот что бывает, когда гениев не дают чем-то заняться, — пробормотал Энсон.
Бровь Трейса приподнялась.
— Скажи это тому, у кого IQ зашкаливает.
— Я теперь исправившийся гений, — объяснил Энсон.
— Ладно, давайте применим мозги и разберёмся, что здесь происходит, — мрачно пробормотал Габриэль.
Весёлость с лица Декса исчезла. Он вытащил планшет и опустился на табурет.
— Камеры расположены так, что злоумышленника не видно.
Я стиснул зубы.
— Даже у ворот?
— Нет, — ответил Декс, быстро постукивая по экрану планшета. — Думаю, он перелез через забор. Похоже, знал, где находятся камеры. И, скорее всего, взломал твою систему. Она не то чтобы устойчива к хакерам.
Я выругался.
— Думаешь, сможешь это исправить?
Глаза Декса засветились, как у ребёнка на Рождество.
— С превеликим удовольствием.
— О, черт, — пробормотал Энсон. — Он сейчас устроит апокалипсис и запустит вирус, который сотрёт в пыль любого, кто попытается взломать твою сеть.
— Не надо гнать на мои хобби, — отозвался Декс, не поднимая глаз.
— Ладно, хватит. Соберитесь, — приказал Трейс. — Энсон, ты спросил, не навредил ли Кай кому-то на подпольных боях. Почему?
Энсон снова обхватил ладонями кружку.
— Всё это слишком похоже на месть. На того, кто мстит участникам тех боёв. Но теперь этот человек нацелен именно на тебя. Он говорит, что ты не заслуживаешь хорошего в своей жизни. Это личное.
Пальцы Фэллон переплелись с моими.
— Всё в порядке. Просто постарайся вспомнить, что можешь.
Я кивнул коротко, рывком.
— Я причинил боль многим, и многие причинили её мне. Пару человек попали в больницу, но, насколько знаю, никому я не нанёс непоправимого вреда.
Энсон нахмурился.
— А кто-то, кого ты победил? Кто был отчаянно нужен этот выигрыш?
Я провёл рукой по лицу.
— Каждый, кто туда записывался, был в отчаянии. Кому-то нужны были деньги, кому-то — способ выпустить наружу ту тьму, что жила внутри…
— Если твоя победа стала для кого-то травмой, ему хватило бы малого, чтобы зациклиться на тебе. А если он уже зафиксировался на цели, то, скорее всего, наблюдает за тобой. Твоя женитьба, семья — это могло его спровоцировать, — объяснил Энсон.
Мир вокруг словно растворился, а в животе опустился свинцовый ком. Люди из того мира, что я оставил позади, были худшими из худших. И я знал: они не остановятся ни перед чем, чтобы уничтожить того, кого сочтут врагом. Особенно если у него есть хоть искра того, чего у них никогда не будет. Счастья.
38 Кай
Голова гудела, будто внутри кто-то мерно бил в барабан. Я опёрся на кухонную стойку, стараясь отдышаться. Дом, наконец, стих. Криминалисты собрали все улики во дворе, а Трейс, Габриэль, Энсон и Декс поехали на участок — наверняка, чтобы обсудить всё без нас с Фэллон.
Может, так и лучше. Но даже в этой тишине гул в голове не утихал — будто барабанщик из любимой Арден дэт-метал-группы отбивал соло прямо по моему черепу. Мы всерьёз начали думать о том, чтобы перевезти девочек на ранчо Колсонов, пока этого психа не поймают, — и от одной мысли об этом боль только усиливалась.
Взгляд зацепился за движение — вспышка светлых волос и глаза, в которых будто отражалось небо. Фэллон подошла ко мне, протянув стакан колы со льдом и две таблетки. Я взял их из её рук.
— Откуда ты знала?
— Потому что я тебя знаю.
Я сделал глоток, проглотил таблетки и просто смотрел на женщину, о которой когда-то даже не смел мечтать, но которая — чудом — теперь была моей.
Фэллон зацепила пальцами мои передние карманы.
— Расскажи.
Это были слова, что мы повторяли друг другу с тех пор, как ей было четырнадцать, а мне шестнадцать. Единственная фраза, что осталась неизменной за все эти годы — приглашение к честности.
А может, и разрешение быть собой — без прикрас, даже если правда уродлива. Самый большой подарок, который мы когда-либо друг другу делали.
— Такое чувство, будто те глупые решения будут преследовать меня вечно, — сказал я глухо. — Я почти потерял сестер из-за них. И всё ещё могу. Напугал Нору и Лолли до смерти. Потерял тебя.
Пальцы Фэллон крепче вцепились в ткань моих джинсов.
— Ты не терял меня. Я здесь.
— Потерял слишком надолго, — прошептал я. — Ты была так близко… будто я мог дотянуться, но руки были связаны. Всё, что оставалось — держаться за воспоминание о тебе, как о тайном убежище в моей голове. Лежал ночами, снова и снова переживая те украденные моменты у ручья. Они помогли мне выжить.
Фэллон долго смотрела мне в глаза.
— Хочешь сделать со мной кое-что?
Ответ выбил меня из колеи. Один уголок губ приподнялся.
— Если ты про исследование возможностей той огромной ванны наверху — я согласен.
Смех, лёгкий, как воздух, вырвался у неё, будто весь мрак вокруг нас просто растворился.
— Искушаешь, но нет, не это.
Я провёл рукой по её щеке, вонзая пальцы в шелковистые пряди.
— Тогда что у тебя на уме, красавица?
— Я хочу, чтобы ты сделал мне татуировку.
Под кожей будто вспыхнул ток — смесь шока и желания.
— Ты ведь ненавидишь иглы.
— Ненавижу.
— Ты даже не можешь смотреть, когда тебе делают укол или берут кровь.
Фэллон бросила на меня свирепый взгляд.
— Мне не обязательно смотреть, чтобы сделать татуировку.
Я усмехнулся.
— Обычно люди любят удостовериться, что я не порчу им кожу навсегда.
Она потянула меня за карманы сильнее.
— Я тебе доверяю. И знаю, что всё, что ты сделаешь, будет красиво.
Я встретился с её бездонными синими глазами, где горел этот безусловный свет доверия.
— Это серьёзно, Фэллон. Тату — не временно. Особенно первая. Ты уверена?
— Кайлер… уверена.
И, чёрт возьми, в её голосе звучала чистая, непоколебимая уверенность.
— Ты уже знаешь, что хочешь? — спросил я. Это был своего рода тест. Если у неё не было четкой идеи, чего она хочет, я не собирался ставить ни одной иглы.
Фэллон улыбнулась.
— Знаю.
— Поделишься с классом? — поддел я.
— Расскажу, когда приедем.
Чёрт побери. Я собирался навсегда оставить знак на женщине, которую любил с первой встречи. И если это не величайший подарок, то я не знаю, что тогда.
* * *
Колокольчик над дверью Blackheart звякнул,