— Не нужно, — возразила я.
— Я хочу, — упрямо сказал он.
— Тебе понадобится бустер и...
— Я уже купил.
Я моргнула, не веря своим ушам:
— Ты купил бустер?
Я проговорила это медленно, будто пытаясь перевести с иностранного языка.
Он кивнул:
— Clek Oobr. Мамы в блоге писали, что он лучший. Еще вызвал специалиста, чтобы правильно установил. Говорят, это важно.
Я уставилась на него, разинув рот. Этот хоккеист, которого боялись на льду, что, читал мамские блоги? Я сглотнула, пытаясь подобрать слова. Но вырвался совсем другой, глупый вопрос:
— То есть ты катаешься по городу с детским креслом на заднем сиденье своего модного внедорожника?
Я уже несколько раз видела эту машину и не могла не заметить эмблему Bentley на капоте. Даже думать не хотелось, сколько она стоит. Или как быстро мой ребенок превратит заднее сиденье в крошечный хаос из печенюшек и липких следов от пальчиков.
Коуп улыбнулся во всю ширь, и этот эффект был сокрушительным.
— Детское кресло никак не мешает оставаться крутым.
Я приподняла бровь:
— Может подпортить твою репутацию, крутыш.
Глаза Коупа потемнели, взгляд скользнул к моим губам.
— Воительница, с моими навыками ничто не испортит мою игру.
Теплая волна вспыхнула внизу живота. Эта уверенность, почти граничащая с самоуверенностью, не должна была меня заводить. Но заводила. Я поймала себя на том, что хочу узнать, каково это — отпустить контроль и позволить Коупу взять все в свои руки. Что значит чувствовать, как это мощное тело прижимает меня к матрасу или берет сзади. Как он врывается в меня, и...
Я резко зажмурилась.
Нет. Об этом даже думать нельзя. Потому что этого не будет. А значит, Коуп свободен, чтобы делить такие моменты с кем-то другим.
От этой мысли внутри все скрутило в тугой узел. Гораздо хуже, чем когда я вдыхала затхлый воздух той жуткой квартиры. Но придется справиться. Я уже привыкла к разочарованиям.
12
Саттон
Я смотрела на мужчину, склонившегося над водонагревателем в одной из задних кладовок. Комната была забита до потолка моющими средствами — швабрами, тряпками, бутылками и ведрами. Между этим, огромным бойлером и габаритами сантехника места почти не оставалось, становилось душно.
Наверное, стоило бы сохранить это тепло в себе, впитать его в кости, чтобы хватило на ледяной душ, который меня снова ждал сегодня вечером. Как и предыдущие пять дней. Единственное спасение — Лука мог мыться после лагеря прямо на катке.
Пять дней.
Это число висело в воздухе, доказывая две вещи: мой арендодатель — конченый ублюдок, а я — полный неудачник. Мне понадобилось несколько дней, чтобы заставить Рика отправить сюда сантехника. А квартиру для нас с Лукой я так и не нашла.
За глазами нарастало давление. Все доступные варианты были либо в небезопасных районах и домах, либо настолько крошечные, что туда не поместишься. Лучший вариант сейчас — гостевой домик с мини-кухней. Готовить нормальную еду там не получится, но хотя бы мы будем в безопасности.
Как по заказу, на экране телефона всплыло новое сообщение.
Неизвестный номер: Помоги мне хоть раз, Голубоглазая. А то придется идти в суд за опекой над Лукой.
Гнев мгновенно смыл накатившее чувство беспомощности. Для Романа Лука был всего лишь пешкой в его грязной игре. Он не видел, каким добрым, веселым и невероятным ребенком был мой мальчик. Не понимал, что Лука — лучшее, что случилось с любым из нас.
У меня скрутило желудок, пока я смотрела на это сообщение. Роман никогда не получит опеку, но он может превратить нашу жизнь в настоящий ад, пытаясь добиться своего. А с учетом того, что сейчас творилось в моей жизни, денег на хорошего адвоката у меня точно не было.
Я быстро заблокировала номер. Больше менять свой номер я не собиралась — отговорки закончились, а Роман все равно каким-то образом находил меня.
Глубоко вдохнув, я напомнила себе, что он не знает, где мы. И даже если бы знал, он сейчас слишком погряз в своей зависимости, чтобы тащиться через всю страну или подавать какие-либо документы на опеку.
— Мисс Холланд, с какого дня у вас нет горячей воды? — вывел меня из мыслей голос Берни.
Я постаралась прийти в себя.
— Называй меня Саттон, Берни. Примерно с понедельника. Я заметила это, когда мы заканчивали уборку.
А еще это означало, что посуду мы мыли вручную, обрабатывая ее хлоркой. Но самое главное — наши посетители мыли руки ледяной водой.
Берни нахмурился, разглядывая водонагреватель:
— Его давно пора менять. Этому агрегату лет десять.
У меня опустилась голова, а к глазам снова подступили слезы. Это ответственность Рика, а не моя. Но каковы шансы, что он согласится быстро купить новый бойлер?
— Сколько это обычно стоит?
Берни почесал рыжую бороду.
— Где-то от тысячи до двух тысяч долларов.
Я зажмурилась, заставляя себя дышать ровно. Если не терять самообладания, все можно пережить.
— Дай я позвоню Рику.
Берни хмыкнул себе под нос так, что стало ясно — он не верил в удачный исход. Я его не винила. Поэтому просто вышла в коридор. Из основного зала доносились знакомые аккорды одной из моих любимых кантри-композиций. Я нашла в контактах номер Рика и нажала вызов.
Он ответил на четвертом гудке:
— Что еще? — рявкнул он.
Я напряглась, но пыталась говорить спокойно:
— Берни сейчас осматривает водонагреватель.
— И ты мне за это спасибо не скажешь? Это мне стоило двести баксов.
Я прикусила щеку изнутри:
— Он говорит, что бойлер нужно менять. Еще много лет назад стоило это сделать.
Повисла тишина, а потом в трубке посыпались ругательства.
— Он просто пытается содрать с меня деньги. Я не собираюсь платить за новый. Это бред. Ты, наверное, сама что-то там сломала.
Я стиснула зубы:
— Рик, я никогда в жизни не трогала этот водонагреватель. И зачем мне это? Ты обязан содержать здание в рабочем состоянии, это твоя ответственность, а не моя. Так что...
— Дай мне поговорить с Берни, — оборвал он.
Я сжала телефон крепче, но вернулась в кладовку.
— Он хочет с тобой поговорить, — сказала я Берни, протягивая ему трубку с сочувствующим взглядом.
Берни тяжело вздохнул, но взял телефон:
— Перестань быть идиотом и дай мне починить водонагреватель этой замечательной леди.
У меня приподнялись брови. Видимо, Берни уже привык к выкрутасам Рика. Я слышала только одну сторону разговора, но было понятно, что Берни давал отпор