Как только ворота открылись, я нажал на газ, и Саттон поехала следом. Пейзаж пока скрывали ряды осин вдоль извилистой дорожки. Мы ехали так несколько минут, переехали мост через ручей, и только потом перед нами открылось пространство.
Я на секунду остановился, чтобы просто посмотреть. Золотистые скалы Касл-Рок, величественные вершины Монарх, на которых еще лежал снег. Все это напоминало, насколько мы малы в этом огромном мире.
Сам дом органично вписывался в окружающий ландшафт. Глубокие красноватые тона дерева, камень и стекло. Он был огромным, но на фоне бескрайней природы не выглядел вычурным.
Я обогнул круговую подъездную дорожку и остановился у главного входа. Потом выдам Саттон пульт для гаража, чтобы она могла ставить машину под крышу, но сейчас и так сойдет. Заглушил двигатель и вылез из машины — как раз в тот момент, когда Лука выскочил из ее внедорожника.
— Тренер Жнец! Это твой дом? — крикнул он.
В его голосе звучало неподдельное восхищение, и я почувствовал, как по венам разливается гордость.
— Мой, Спиди.
— Это просто ОФИГЕННО! — Лука подпрыгнул, а потом начал танцевать что-то совершенно несуразное, но чертовски забавное.
Саттон закрыла дверь своей машины, ее взгляд скользнул от дома ко мне, и она сглотнула.
— Он, конечно, красивый. И большой.
— Большой — это плохо? — нахмурился я.
— Смотря для чего, — ответила она, понизив голос.
— Например?
Бирюзовые глаза вспыхнули.
— Если не забываешь, что по-настоящему важно.
14
Саттон
Я не должна была позволять этой маленькой правде вырваться наружу. Потому что, когда Коуп внимательно посмотрел на меня, я поняла: он начинает складывать слишком много частей в одну картину. В картину, которую я не хотела ему показывать.
Я слишком дорого заплатила за эти уроки. Дело не в вещах, которыми ты себя окружаешь, а в людях рядом с тобой. Если погоня за следующим удовольствием — в какой бы форме оно ни было — затмевает все остальное, ты рискуешь потерять самое важное.
Словно читая мои мысли, Коуп сделал шаг ближе, не давя, но создавая между нами ту самую близость.
— Этот дом — для семьи.
Я подняла брови, не понимая, как это.
— Десять спален. По одной для каждого из моих братьев и сестер, для мамы и Лолли. Еще чердак с двухъярусными кроватями для Кили. Так что если все соберутся здесь на Рождество, места хватит.
У меня сжалось сердце. Ровно столько комнат, чтобы вместить всю семью Колсонов. Потому что они для него важны.
— Проектировка — это была первая большая работа Шепа в Colson Construction. С этого он начал свой путь в архитектуре.
Я с трудом сглотнула.
— Ты дал ему шанс. — И я знала, что потом он построил успешный бизнес.
Коуп пожал плечами:
— Как видишь, это не было каким-то особым подвигом.
Я невольно улыбнулась одним уголком губ, оглядывая дом уже другими глазами.
— Нет, не было. Он прекрасен.
Коуп кивнул в сторону:
— Арден живет вон там, по той дороге. У нее есть гостевой домик и мастерская для ее арт-проектов. Еще мы построили конюшню, чтобы она могла держать лошадей, и Кили могла приезжать кататься.
Что-то болезненно вспыхнуло в груди. Столько заботы о других.
— А для себя ты что сделал?
Он улыбнулся:
— Пошли, покажу.
Он поднялся по ступеням крыльца, пока Лука скакал вокруг нас. Набрав на замке код, Коуп открыл дверь и вошел внутрь.
— Офигеть, мам! Это же настоящий особняк! Тренер Жнец, это особняк? — закричал Лука.
Я даже не смогла ответить, потому что онемела от вида за огромными окнами. Задняя стена дома почти полностью состояла из стекла. Почти все три стороны. И этот пейзаж словно притянул меня за собой, ноги сами несли вперед.
Я слышала, как Коуп и Лука что-то говорят на фоне, но продолжала идти, пока не оказалась прямо перед этим завораживающим видом. Я чувствовала Коупа рядом больше, чем видела его. Его тепло, силу, которая исходила от него словно волны.
— Это стекло с односторонним обзором. Мы видим улицу, но никто не видит нас, — пояснил Коуп, потянувшись к ручке раздвижной двери. — Но вот это я сделал для себя.
Он легко открыл дверь, отодвинув целую стену, но я уже сделала шаг на улицу, не в силах устоять. Задняя терраса была настоящей мечтой любителя природы. Просторный двор был разделен на несколько уровней. Наверху слева — большая обеденная зона под навесом от солнца. Справа — уличный диван с кострищем посередине, идеально подходящий для прохладных вечеров в горах. Второй уровень — бесчисленные скамейки и клумбы, образующие лабиринт уютных уголков. И наконец, великолепный бассейн, плавно переходящий в пруд, создающий ощущение, будто ты паришь над водой. Коуп создал идеальную гавань.
— Тут есть бассейн?! — взвизгнул Лука.
В глазах Коупа мелькнула паника:
— Он умеет плавать?
— Как рыба, — улыбнулась я. — Нам еще повезет, если мы вообще вытащим его из воды.
Коуп с облегчением выдохнул:
— С рыбой я справлюсь.
— Коуп, — прошептала я. — Это волшебно.
Он улыбнулся мне вниз:
— Мое любимое место во всем доме.
— Понимаю почему. Здесь можно жить.
— Я так и делаю. Ну, кроме времени, что провожу в спортзале.
Я приподняла бровь.
Он пожал плечами:
— Профессиональный хоккеист. Логично иметь место, где можно держать себя в форме. Тренажерный зал в подвале. Там же кинотеатр — Шеп фанат фильмов, я уступил ему в этом.
— Ну конечно, кинотеатр, — пробормотала я.
Коуп усмехнулся:
— Хочешь посмотреть свои комнаты?
— Да! Покажите мне мою комнату! — закричал Лука, подслушав.
Мне было трудно оторваться от этой красоты, от тишины и покоя. Я слышала, как журчит ручей, впадая в пруд. Хотелось остаться здесь на часы, но я заставила себя последовать за сыном и Коупом внутрь.
Коуп повел нас по широкой лестнице. Я тут же начала представлять, как украшу ее к Рождеству: сосновые гирлянды, красные винтажные банты. Это будет сказка.
— Моя комната в конце того коридора, — сказал Коуп, указывая налево.
Щеки у меня вспыхнули при мысли о том, как я ночью в пижаме встречу его на кухне, наливая себе воду.
— А моя где? — нетерпеливо спросил Лука, подпрыгивая на месте.
— Лука, манеры, — напомнила я.
Он закатил глаза:
— А моя где, пожалуйста?
Один уголок губ Коупа дрогнул:
— Сюда.
Я понизила голос:
— Он уже считает себя самым крутым ребенком на свете, потому что ты его водитель. Теперь он вообще вознесется.
— Я живу, чтобы служить, — с озорной улыбкой сказал Коуп и завел нас в потрясающую комнату. Стены были спокойного серого цвета, а на