— Держись, — прорычал Коуп. — Мне нужно больше тебя. Больше этого. Я не хочу, чтобы это когда-либо закончилось.
Мои ногти вонзились в его плечи так глубоко, что я знала — оставлю следы, может быть, даже кровь.
— Коуп, — умоляюще прошептала я.
Он двинулся сильнее, и перед глазами вспыхнули искры. Я знала, что долго не продержусь. Заставила себя открыть глаза и посмотреть на него.
Коуп встретил мой взгляд, и я не отвела глаз, когда снова произнесла:
— Я люблю тебя.
И с этими тремя словами я рухнула в бездну. Сжалась вокруг него так сильно, что он вырвал рычание. Но он не остановился. Продолжал двигаться, пока сам не достиг вершины, разрядившись во мне. И я приняла все. Мне нужно было каждое его прикосновение, каждый кусочек его души.
Лоб Коупа опустился на мой, и наши тяжелые дыхания переплелись.
— Я люблю тебя. Всем, что есть во мне. Все мое — твое. Со всеми моими ранами и сломанными кусочками.
Мои пальцы переплелись с пальцами Коупа, пока мы ехали по Спэрроу-Фоллс. Я крутила головой, пытаясь заметить хоть какие-то следы их появления — журналистов, которые набросились на наш маленький городок. Место, которое стало для меня тихой гаванью.
— Прости, — тихо сказал Коуп. Не шепотом, но и не громко.
Я развернулась к нему на сиденье:
— Это не твоя вина.
На его щеке дернулась мышца.
— Они здесь из-за меня. Из-за моей идиотской карьеры.
Я сжала его руку так сильно, как только могла.
— Они здесь, потому что они стервятники.
Вчера вечером Трейс звонил нам, сообщив, что в нескольких отелях и мотелях города уже остановились новостные фургоны. А новые камеры наблюдения Коупа — спасибо Холту Хартли — показали, что у его ворот уже толпятся несколько репортеров.
— Мне ненавистно, что я втягиваю тебя во все это.
— Ты не втягиваешь. — Мой голос звенел, как плеть. — Если ты начнешь брать это на себя, я действительно разозлюсь. А тебе не стоит злить меня, Коупленд Колсон.
Его губы дрогнули в улыбке:
— Раз уж пошло полное имя, мне стоит быть осторожнее.
— Еще бы.
Коуп притормозил, когда один из трех светофоров в городе загорелся красным. Он повернулся ко мне:
— Я люблю тебя.
Господи, это были самые прекрасные слова, что я когда-либо слышала. И страх, который раньше всегда сопутствовал этим словам, исчез. Все, что мы пережили с Лукой, научило меня одному: вместе мы сильнее. И справимся с чем угодно.
Я наклонилась через консоль, коснулась его губ и осталась близко, чтобы он не только услышал, но и почувствовал мои слова:
— Я тоже тебя люблю. Мы справимся вместе.
Его пальцы скользнули в мои волосы, удерживая меня рядом.
— Вместе.
Сзади посигналили, и Коуп с недовольным взглядом посмотрел в зеркало заднего вида, но отпустил тормоз.
— Все куда-то спешат.
Я рассмеялась:
— Не стоит тормозить движение ради поцелуев.
— Детка, если ты начнешь меня по-настоящему целовать, я на одних поцелуях не остановлюсь.
Я прикусила нижнюю губу:
— Вот уж что действительно порадовало бы журналистов.
Коуп усмехнулся и свернул на боковую улицу:
— Думаю, Линк уволил бы меня, если бы я показал публике свою задницу.
— Когда они приедут? — спросила я.
Коуп бросил на меня взгляд, направляясь к пекарне:
— Завтра. Думаю, это хорошая идея. Линк прав. Это переключит внимание прессы.
Владелец команды Коупа позвонил вчера вечером с предложением. Он собирался привезти команду Sparks в Спэрроу-Фоллс на недельные детские хоккейные сборы в честь Тедди. Раз уж журналисты уже здесь, появление всей команды устроит им настоящий переполох. И, возможно, они забудут обо мне.
— Просто немного нервничаю перед встречей с ними, — призналась я. Конечно, я видела их на похоронах, но там было не до официальных знакомств, особенно с учетом всей той драмы с Маркусом. А теперь, когда моя личная жизнь оказалась на виду у всей страны, я не знала, что они обо мне подумают.
Коуп припарковался в переулке за The Mix Up и повернулся ко мне:
— Саттон, ты самая невероятная женщина, которую я когда-либо встречал. Такая сильная... выбралась из того, из чего невозможно выбраться. Такая умная — построила бизнес с нуля. И такая преданная мама. Одна из лучших людей, которых я знаю.
Глаза запекло от слез:
— Я говорила тебе сегодня, что люблю тебя?
Один уголок его рта дрогнул в улыбке:
— Никогда не устану это слышать.
Я наклонилась через консоль и прошептала эти слова прямо на его губах:
— Я. Люблю. Тебя.
В его темно-синих глазах вспыхнул огонь:
— Воительница, а теперь мне срочно нужно тебя трахнуть. И это, черт возьми, крайне неудобно.
Я начала смеяться, но звук тут же оборвался криками. Я обернулась и увидела, как репортеры несутся к внедорожнику, размахивая камерами, выкрикивая вопросы. Будет ли Коуп переведен в другую команду из-за конфликта с Маркусом? Когда Роман узнал о том, что я встречаюсь с другим спортсменом? Прячусь ли я от русской мафии?
Коуп выругался, но я схватила его за руку и сжала.
— Мы справимся вместе.
Он встретился со мной взглядом. В этих темно-синих глубинах был только один ответ:
— Вместе.
И мы пошли навстречу хаосу.
46
Коуп
Лука подпрыгивал на носках, едва сдерживая восторг:
— Не верю, что встречу их всех. Каждого. Рэндал Разрушитель. Фрэнки Финишер. И Маркус, черт возьми, Уорнер.
Гретцки тявкнул, словно соглашаясь, и тут же завалился на бок, пытаясь схватить поводок. Я сдерживал гримасу при упоминании последнего имени. Если Маркус позволит себе быть грубым с Лукой только из-за того, что ненавидит меня, я не уверен, что смогу сдержаться и не врезать ему прямо перед толпой детей. По крайней мере, пока большинство из них еще не пришло.
Арден, стоявшая позади Луки, едва заметно улыбнулась:
— Да, Маркус — мой любимый игрок в Sparks тоже.
На этот раз сдержать гримасу не получилось:
— Предательница, — бросил я ей.
Арден рассмеялась, подхватывая Гретцки. Но я заметил, как ее взгляд скользнул по катку с легким напряжением. Она не любила большие скопления народа — всегда боялась, что кто-то из ее прошлого может появиться и узнать ее. Поэтому ее присутствие здесь значило еще больше.
— Не переживай, Коуп. Ты все равно навсегда останешься моим любимым, — заверил меня Лука.
Я усмехнулся и протянул кулак для приветственного удара:
— Рад слышать, что ты все еще за меня.
— Всегда, — пообещал Лука.
Как только дети умеют, он уже оправился после того, как узнал часть правды о своем отце, и спокойно воспринял внимание