В голове возникла картина: за мной бегут полдюжины помощников шерифа. Именно этого бы потребовал Трейс, если бы я взялась за пробежки. Я тяжело вздохнула.
Сайлас посмотрел на меня с надеждой:
— А десерт сегодня будет?
Карлос стукнул его по затылку:
— Не жадничай.
Шеп рассмеялся:
— Когда дело касается еды — он всегда жадный ублюдок.
Сайлас погладил свой живот:
— Много энергии уходит, чтобы так хорошо выглядеть.
Я только покачала головой, встала и отодвинула стул. Бегом рванула на кухню, схватила блюдо с десертом на стойке и вернулась во двор.
Подняв форму вверх, я широко улыбнулась:
— Шоколадно-арахисовый пирог с пропиткой!
Сайлас простонал:
— Шоколад, арахис и пирог? Все мои любимые вещи в одном!
Карлос просто начал хлопать.
Хотя бы здесь, в этой суматохе, у меня оставались мои люди. Те, кто заставлял меня улыбаться, смеяться, кто был рядом и в хорошие, и в плохие времена. И если подумать, именно в этом и есть смысл жизни — в тех, кто помогает тебе находить свет в любых обстоятельствах.
Мы подчистую уничтожили пирог. Парни рассказывали дикие истории с прошлых объектов. Я смеялась до слез. А потом все вместе помогли мне навести порядок.
Один за другим они разошлись по домам. Остались только Шеп и Энсон.
— Слушай, — обратилась я к Шепу. — А куда подевался Оуэн?
Не было необычным, что он мог исчезнуть на пару дней. Обычно он уезжал на мотоцикле, останавливался в мотелях на трассе, находя себе случайных подруг. Но я не видела его уже несколько недель.
Шеп поморщился:
— Я уволил его.
У меня глаза расширились:
— Серьезно?
Не то чтобы Оуэн этого не заслужил своим поведением, но я не думала, что Шеп на это решится.
— Пора было. Я надеялся, что он повзрослеет, изменится… Но этого так и не случилось.
Я обняла Шепа:
— Ты хороший.
Он обнял меня в ответ и взъерошил волосы:
— И ты тоже. Спасибо за шикарную еду.
— Всегда пожалуйста. Завтра думаю приготовить что-то в средиземноморском стиле.
Шеп усмехнулся:
— Интересно будет посмотреть на их реакцию. — Он кивнул Энсону. — До завтра.
— До завтра, — отозвался Энсон.
Шеп вышел через заднюю дверь, а Энсон запер за ним. Я запустила посудомоечную машину и захлопнула дверцу, бросив взгляд через островок на спящего Бисквита. С тех пор как начались эти ужины, он привык к ребятам. Они с ним играли, чесали за ушком. Скоро он будет готов к усыновлению.
Руки Энсона легли мне на плечи, массируя напряженные мышцы. Я простонала:
— Я готова вечно позволять тебе это делать.
Он рассмеялся:
— Расскажешь, что у тебя творится в этой красивой голове?
Я развернулась к нему, прижавшись всем телом:
— В смысле?
— Ты сама не своя. Все время на пределе, ни секунды не можешь спокойно посидеть.
Я нахмурилась:
— Вот минус встречаться с профайлером — ты видишь слишком многое.
Энсон улыбнулся и легко коснулся губами моего виска:
— Я не профайлер. Просто парень со стройки.
— Ладно, — фыркнула я. — Значит, минус встречаться с гением-мастером.
Он нежно прикусил мою мочку уха:
— Расскажи мне, Ро.
Я вздохнула:
— У меня ощущение, что я вылезаю из собственной кожи. Я люблю быть занятой, иметь цель. А сейчас кручу педали вхолостую и сгораю от избытка энергии. Даже хотела попросить у Шепа работу.
Энсон провел рукой вверх по моему позвоночнику, обхватив затылок и мягко сжав:
— Думаю, в рабочем поясе ты выглядела бы чертовски горячо.
Я подняла на него взгляд:
— Единственный раз, когда я пыталась помочь, я разбила себе палец молотком.
Энсон поморщился:
— Может, тогда держать тебя подальше от инструментов — не такая уж плохая идея.
— Пожалуй, да.
Его пальцы скользнули в мои волосы:
— Хотя у меня есть пара идей, как можно сжечь твою лишнюю энергию.
От его слов у меня по телу пробежала дрожь.
— Правда?
На лице Энсона появилась лукавая улыбка:
— Хочешь поиграть, Безрассудная?
Моя кожа словно начинала гудеть в предвкушении того, что должно было случиться, уже зная, какое удовольствие способен подарить мне Энсон.
— Да.
Он двинулся вперед, взял меня за руку и потянул в спальню. Как только мы вошли, он закрыл за нами дверь. Щелчок был едва слышен, но в тишине комнаты прозвучал как выстрел из пушки.
— Ты точно хочешь играть? — спросил Энсон, и в его голосе звучала хрипотца и желание.
Я с трудом сглотнула:
— Да.
— Раздевайся.
Одно слово и приказывал он. От этой силы меня пробежала дрожь, но в ней не было ничего неприятного.
Я скинула одну шлепанцу, потом вторую, ступив босыми ногами на мягкий ковер спальни. Мой взгляд опустился, когда я потянулась к подолу майки, но Энсон не позволил этого.
— Смотри на меня, — приказал он.
Мой взгляд метнулся к нему. Голубизна его глаз вспыхнула и закружилась, там расцвело желание. Я не отводила взгляда. Зацепив пальцами край майки, я медленно стянула ее через голову, на мгновение теряя из виду Энсона. Но вот он снова передо мной — глаза горят.
Я завела руки за спину, расстегивая застежку лифчика.
— Медленно, — с хрипотцой выдохнул Энсон.
Я замедлилась, прочувствовав каждое движение. Как участился мой дыхание. Как кружево скользит по коже. Возможно, именно этого и добивался Энсон, чтобы я была здесь и сейчас.
Когда лифчик упал на пол, Энсон поднял руку. Его большой палец скользнул по нижней губе, пока он смотрел на меня, озаренный солнечным светом.
— Мог бы смотреть на тебя годами и каждый раз замечать что-то новое.
Пульс застучал в шее, когда он сделал шаг ко мне, затем еще один.
— Например, эту маленькую веснушку. — Он наклонился, его губы скользнули по пятнышку чуть ниже ключицы.
Дыхание у меня перехватило.
Энсон выпрямился, все его тело было натянуто, сдержано.
— Ложись на кровать.
Я облизала губы:
— А как же раздевание? — На мне все еще оставались шорты.
— Какая дерзость, — пробормотал Энсон.
А потом он двинулся. Так быстро, что я ахнула. Он схватил мои шорты и трусики, стянул их вниз. Его движения замедлились, когда он, не отрывая от меня взгляда, поднял одну мою ногу, потом другую, полностью освобождая меня от одежды.
— Теперь не нужно, — сказал он.
И вправду —