А трясущийся от страха Микола продолжил вопить и показывал рукой в сторону, противоположную той, где скрылся «косолапый.
– Там, та-аа-м! – всхлипывал он.
– Да не там, а наоборот! – озлился Варька. – Хватит глотку драть, медведь больше тебя передрейфил.
– Не-е, там! – настаивал дрожащий мальчишка. – Вон же елки шевелятся!
Действительно, и в той стороне было заметно движение кого-то крупного, и ясно слышался удаляющийся треск.
Неужели они повстречали сразу двух медведей?
Далеки те года…
Злополучный керогаз был выключен, дом заперт, ключ спрятан под половичок на крыльце, и они шли по луговой упругой тропинке, как и шесть лет назад. Но тогда они как-то умещались на ней рядом, а сейчас оставалось одно из двух: или идти гуськом, или тесно касаться плечами. Попробовали то и другое. Что-то не получалось.
– Сядем лучше, – сказала Паша около ольхового куста.
– Сядем, – согласился Алексей. – Тем более, что, кажется, именно на этом месте мы с тобой тогда поссорились.
– Не помню.
– Ну как же! Ты меня все жалела, как хворого, а я видел себя этаким мужественным героем и ляпнул тебе какую-то чушь. Ты обиделась и замолчала. Надолго. А потом мы помирились. Помнишь?
Ей очень хотелось снова сказать: «Нет, не помню», – но она не умела врать и потому промолчала. Она все помнила и, уж конечно, больше, чем этот сегодняшний Алексей Вершинин – шикарный студент какого-то далекого универси тета, да еще загадочного факультета журналистики. Да еще после московской практики в центральной газете «Комсомольская правда». Что у него могло остаться в памяти об их тогдашнем случайном знакомстве? Разве что вот эта тропинка да маленькая ссора и примирение. Кто знает, сколько раз с тех пор он ссорился и мирился с другими девчонками и девушками, которые не чета ей, деревенской простушке. Другого и быть не могло: слишком долгие годы и верстыразделяли их. Недаром за шесть лет – шесть писем. В основном к праздникам.
А она… она сотни раз видела во сне вот эту родинку у него на щеке. Как видела ее наяву, когда он метался на постели в жару после своей стычки с бандитами и побега из их притона, а она плакала над ним. В тринадцать лет какая может быть влюбленность? Просто он стал ей за ту неделю родным человеком, таким же, как братья Иван и Варька. Только странное дело, она чувствовала тогда к нему, случайно заехавшему городскому мальчишке, больше нежности, чем к братьям. Помнится, ее ничуть не раздражала, а умиляла его полная беспомощность в деревенских делах, даже то, что он явно побаивался их смирнехонькой коровы… Ее побаивался, а пустить пулю в лоб вооруженному бандиту не испугался…
– А как поживает товарищ председатель? – спросил Алексей.
– Ну как… Хозяйствует… Два выговора имел за партизанские замашки.
– То есть? – заулыбался Алексей, вспомнив цыгановатого, хромого агрессивно-стремительного Пашиного брата.
– По шее надавал хапуге-кладовщику. А в другой раз тракториста из МТС напоил, чтобы тот остался на лишний денек. Он и остался… на неделю запил. Сейчас-то выговора сняли. Говорят, к ордену представили за нынешний урожай.
Помолчали. Алексей потаенно, из-под руки, разглядывал девушку. Скромный ситцевый сарафанчик в горошек, клеенчатые босоножки. Но слепит же господь бог в глухой провинции такую точеную фигурку! А этот ошеломляющий контраст светлых волос с черными глазами? Черт возьми, у них на курсе немало девчат из потомственных интеллигентных семей, есть даже одна дочка академика – но ничего похожего. Он чуть ли не сокрушенно вздохнул.
– Соскучился? Может, пойдем, – обеспокоилась девушка. – Наверное, Варька уже прибежал,
…Варфоломей сидел на крыльце в глубокой задумчивости. Он не услышал вопроса сестры насчет аппетита, а отрешенным взором поглядел на ее спутника.
– Скажи, Алексей, если спугнуть в лесу сразу двух медведей, они вместе будут удирать или в разные стороны?
Братья
Когда конопатый Юзик получил от матери кое-что заслуженное в связи с погубленной майкой, в события включился отец. Пришлось Юзи-ку рассказать о прочесе.
– Тебе же хотели помочь – накрыть самогонщиков, чтобы хлеб не переводили. А накрыли медведя.
Какого еще медведя? – ахнула мать.
– Живого. С поносом.
Женские причитания по медвежьему поводу отец пресек коротким «цыц!» и стал вразумлять Юзика:
– Мозги у тебя и прочей вашей братии варят так себе. Ну посуди: какой местный самогонщик расположится в лесу в виду целого райцентра с его милицией и колхозной администрацией? Если ему приспичит, он или на хутора закатится к родственникам, или в погребе аппарат оборудует. Приснился вам с дедом этот дым.
– Ага, приснился… А след от свежего костра? Не медведь же его разводил.
– Это мне неизвестно. Другое знаю: помочь ваше звено мне действительно может. Но не рубахи надо драть в лесу, а доставить завтра на ноле горячий обед людям. Третий день на жниве народ харчуется всухомятку. Так и отощать недолго, а зерно вот-вот посыплется.
Юзик подумал, что работенка предстоит скучноватая, но отвергнуть отцовский наказ не посмел. Надо было только согласовать со звеньевым. Он отправился к Мойсеновичам и сошелся по дороге с Петром. Тот рысцой бежал туда же. Зачем? А затем, чтобы позвать Варьку к участковому милиционеру. Вернее, к себе во двор, где в данный момент находился участковый. Он зачем-то пришел к отцу и вдруг страшно заинтересовался кусочком яичной скорлупы. Долго расспрашивал Петра и попросил позвать других ребят, чтобы «подробнее восстановить обстановку», как он сказал.
Когда Варьке было сообщено о приглашении участкового, Алексей почувствовал необоримый зуд в подошвах: ему тоже захотелось отправиться к местному блюстителю порядка. Но он тут же круто одернул себя: «Опять суешься? Забыл, что тебе утром говорил Митя?»
А Дмитрий Петрович действительно говорил. Встретив младшего брата на лесном полустанке, он усадил его в «Победу» и все три километра до райцентра тыкал Лешку носом то в одно, то в другое: «Вон там были окопы, помнишь? Заровняли, гляди, какой лен вымахал. Отсюда начинается новая дорога на Красовщину, где тебя защучили бандиты, не забыл? В том бору, где бункер Бородатого стоял, сейчас смолокуренный завод дымит».
– Сейчас-то, надеюсь, не слышно «лесных братьев»? – поинтересовался Алексей.
Надейся, – усмехнулся Дмитрий. – Тихо-то тихо, но граница как была рядом, так и осталась.
– Причем тут граница? За ней дружественная Польша…
– Гм! Ты с международной обстановкой слегка знаком? Не так уж далек от нас какой-нибудь готический городок в Западной Германии, нашпигованный шпионскими школами. И учатся в тех малопочтенных заведениях на денежки дяди Сэма разные «недобитки», как их