Если вам кажется, что сейчас последует нечто постыдное, – вам не кажется. Стыдно, конечно, будет не вам, а мне – от одного воспоминания. Тогда было принято пригласить девушку выпить, дождаться, пока от спиртного ее защита ослабеет, отвезти в квартиру и заняться с ней любовью. А потом подбросить домой и пообещать позвонить на следующий день. Перезванивал парень с севера или нет, зависело от того, насколько ему понравился секс, а не компания девушки.
На этом с исповедью покончено. Позвольте рассказать, как все прошло. Все равно вы не осудите меня строже, чем я сам себя сужу.
Романтический вечер с Клэр приближался, и я поехал забрать у матери стирку, ждавшую меня уже несколько недель. По крайней мере, приду в рубашке, пахнущей кондиционером для белья, а не застоявшимся пивом и потом.
– Привет, ма! – поздоровался я, впорхнув в двери.
Она прищурилась.
– С Новым годом, ма. Как поживаешь, ма? До чего ж я скучал по тебе, ма. Я бы раньше заехал, но был занят, ма. – Я пожал плечами. – Да-да, все как ты сказала, ма. Вроде моя стирка готова?
– Аж с самого Рождества. Ты разве не заметил, что я сняла все украшения после Двенадцатой ночи? Но твоя открытка так мне понравилась, что я поставила ее на каминную полку – пусть напоминает, насколько единственный сын любит меня.
Я глянул на пустую полку. Сарказм моей матери всегда отличался особой тонкостью.
– Ну да. Прости уж, ма. Она была в почте, но, наверное, тот почтовый фургон ограбили по дороге.
– О Тони, я всегда говорила, что из тебя выйдет отличный писатель. До чего очаровательная сказка! Почти как та, что ты рассказал в школе про смерть бабушки, чтобы пропустить неделю.
–Но бабушка правда умерла, – сказал я, изобразив возмущение.
– Умерла, – кивнула мама. – За пять лет до того, как ты использовал ее для прикрытия.
– Но я же не лгал! Ну, не совсем. И у меня была записка от тебя в подтверждение.
– Не-е-ет. Ты подделал записку и…
– У тебя найдется чистая рубашка, моя любимая мамочка?
Она подтолкнула ко мне тряпочный мешок.
– Что-нибудь еще, сэр?
– Раз ты спросила, мне не помешает душ. – Я частенько принимал душ у нее, поскольку в общем при моей квартире никогда не было горячей воды.
– Думается, в следующий раз я тебя увижу, когда снова накопится стирка? – поинтересовалась она, когда я спустился вниз, благоухая лавандой.
– Да, будь добра, у меня куча барахла, которое… прости, мам, я имею в виду, я обязательно приеду с тобой повидаться, как только обвыкнусь на новой работе.
– На новой работе? У кого-то хватило глупости тебя нанять? Сколько ты им платишь?
– Очень смешно, мам, но у меня двухмесячный контракт с театральной труппой в Ньюкасле. Сегодня уже начал. Я тебе все расскажу, обещаю.
– Если ты не против, я не стану затаивать дыхание в ожидании этого великого дня. Где дверь, ты знаешь. Постарайся не наступить на кота.
Я по-быстрому чмокнул ее в алебастровую щеку, прежде чем выйти. Она и правда меня любила.
Теперь у меня была спортивная машина, а я сам был в чистом, вымытый и выбритый. Свечка готова приманивать мотыльков.
«Только не подъезжай прямо к дому. Папа тебя не одобрит»,– предупредила Клэр ласково и игриво. Как можно меня не одобрить? – изумлялся я сейчас, глядя в зеркало заднего вида. Определенно папаша Клэр лишен всякого вкуса.
Поначалу я не был уверен, что она придет вовремя: с виду Клэр из тех, кто любит заставлять мужчин ждать. Наверняка ей нравятся такие обидные штучки. Оставалось лишь сидеть и дожидаться в машине в конце ее улицы.
Ноги у меня заледенели, потому что обогреватель был в «MG» дополнительной опцией и в комплектацию не входил. Я уже собирался вылезти пройтись, чтобы согреться, когда показалась Клэр – прекрасная настолько, что захватывало дух. В приталенном пальто из верблюжьей шерсти, явно дорогущем. Клянусь, когда-нибудь и я буду одеваться так же элегантно. Пока же в своем шарфе, тоненькой куртке и поношенной рубашке я чувствовал себя оборванцем, недостойным ее общества. Я открыл дверь и одарил ее своей самой чарующей улыбкой – той, что покорила бы и птиц на деревьях.
– Привет, – сказал я. – Выглядишь аппетитней некуда.
Что вы имели в виду, читатель, пробормотав сейчас «пошлость»? Судите меня за мои слова, а с ними и за аморальность?
Ответ, который она дала, усаживаясь на пассажирское кресло, был совсем не тот, что я ожидал.
– Собрался меня съесть? – ахнула Клэр в притворном ужасе. – Ты каннибал? Как те пассажиры, выжившие в авиакатастрофе на Рождество в Аргентине?
Дело было в Уругвае, но я не собирался портить веселье, поправляя ее [5]. Она повозилась на месте и спросила:
– А чем это пахнет?
– П-пахнет?
– Именно. Выхлопные газы?
Наверное, я уже привык и запаха не замечал.
– О, небольшая утечка из трубы, – ответил я. – Пытался заделать шов заплатой, и, наверное, что-то повредилось.
Она наморщила нос.
– У меня провоняет вся одежда и волосы, – горько вздохнула Клэр.
– Прости. Но ехать все-таки лучше, чем идти, разве нет? – пожал я плечами.
– Идти куда?
– Ну-у… куда угодно.
Она закатила глаза.
–Я имела в виду: куда ты собираешься меня пригласить? Только недалеко, чтобы не пришлось сидеть тут дольше, чем надо, – сказала она, оправляя подол коротенькой юбки.
Я сделал попытку поднять ей настроение:
– Трусишки прятать не обязательно!
И рассмеялся.
– Я их не ношу, – отрезала она. Развеселишь ее, как же! – Ну так куда мы едем?
– В «Розочку», – сказал я.
Клэр фыркнула:
– Надо было догадаться.
В салоне воцарилась тишина… кажется, она ощущалась бы, даже не почини я глушитель. Я въехал на просторную парковку перед пабом, изукрашенным, как рождественская витрина магазина. Воздух на ней вибрировал от музыки и смеха. Клэр изобразила улыбку и вылезла из машины.
Провела пальцем по капоту «Порше», стоявшего рядом с моим «MG»:
– Когда-нибудь у меня тоже такой будет.
– Когда построишь свой персонажный компьютер?
–Персональный. Персональный компьютер, – поправила она, после чего прошипела: – Давай-ка ты воздержишься от упоминаний моей работы, ладно?
Говорят, после плохого старта все может только улучшиться. Свидание началось отвратительно и продолжало ухудшаться. Мы вошли в грохот и сигаретный дым бара, полного пьяного молодняка. Я поздоровался с теми немногими, кого знал – в основном по школе, – и через зал помахал Мелкому Фредди. Он одними губами спросил: «Нормально?» – и я в ответ поднял