– Эй, красавица, что происходит? – воскликнул он, взял меня за плечи и придержал, удивленный моим встрепанным видом и грязной одеждой.
– Не знаю, – выдохнула я. – Я только что пришла.
– В смысле? С задворок моего гаража?
Я высвободилась, ничего не отвечая. Я могла думать лишь о том, что если я во дворе, а Памела в гараже, то единственным человеком в квартире может быть Хелен. Должна быть она. Тем не менее сквозь подступающие слезы я взмолилась снова:
– Господи, умоляю, пусть только не Хелен!
Джорди пожал плечами.
– Говорят, с кем-то произошел несчастный случай.
Я уже готова была его оттолкнуть, чтобы узнать больше, когда услышала, как меня зовут:
– Алин?
Памела, все еще зажатая между зеленой «Кортиной» и Джимми, уставилась на меня умоляющим взором. Я поспешила к ней и приняла из рук механика. Памела тряслась всем телом, и трудно было разобрать, что она говорит. Подавляя собственную панику, я велела ей дышать.
–Это Хелен?– спросила я. Да, да, мне надо было спросить Памелу, в порядке ли она, но я думала только про Хелен.
– Она упала. С лестницы, – пробормотала Памела. – Я нашла ее и позвонила в «скорую». Кажется, с ней… – Внезапно она замолчала, будто от страха. – С ней плохо.
– Насколько?
– Очень.
Фельдшеры «скорой» и доктор в белом халате кого-то осматривали в холле. Я пока что ничем не могла помочь, поэтому попыталась определиться, что мне делать: слегка тревожиться или приходить в отчаяние.
– Глубокий вдох. Выдох. Не торопись. Расскажи все с самого начала.
Памела немного взяла себя в руки; от дрожи остался лишь озноб от холодного ветра. Надо было отвести ее в тепло, дать горячего чаю и одеяло. Но это означало пройти через холл – а я пока не была к этому готова.
– Я услышала, как подъехала машина, и выглянула в окно.
– Во сколько?
– В половине девятого. Из машины вылезла Хелен, – сказала Памела.
– Теперь понятно, почему она раньше вернулась домой. Ее подвезли.
Памела кивнула.
– Я так и подумала.
– Это была полицейская машина?
– Нет, маленькая спортивная, с мягкой крышей.
– А цвет?
– Сложно сказать под оранжевыми фонарями… но, кажется, красная.
– Понятно, – сказала я. – Догадываюсь, чья она.
– Ее убийцы? – ахнула Памела и снова затряслась.
– Убийцы? Разве она не сама упала?
– Конечно, я точно не знаю. Извини. Но…
– Ничего страшного, Памела. Не торопись. Рассказывай спокойно.
Она сглотнула и продолжила:
– Машина отъехала. Я услышала, как Хелен входит к себе. Потом, спустя какое-то время, внизу открылась входная дверь.
– Сколько точно времени прошло?
– Может, минут пять.
– Значит, в восемь тридцать пять?
Она кивнула.
– Я услышала шаги по ступенькам. Тяжелые шаги. Наверное, Хелен их услышала тоже, потому что она вышла из своей комнаты и сказала что-то… сердитое. Вроде как спрашивала, что он тут делает.
– Но ты не уверена?
– У меня дверь была закрыта. Я подошла к ней и приоткрыла, хотела посмотреть.
– Так ты видела того человека? – спросила я.
Она покачала головой.
– Нет. Лампочки же еще не заменили. В холле было темно. Я подумала, что надо выйти и поддержать ее.
– Очень храбро с твоей стороны, – сказала я и растерла Памеле плечи, чтобы подбодрить.
– У меня на двери была цепочка… я волновалась и никак не могла ее снять. Наверное, секунд десять ушло, чтобы наконец ее открыть. Тут я услышала, как Хелен вскрикнула, а потом раздался ужасный грохот – она упала с лестницы. И больше не кричала.
– Но ты еще что-нибудь видела?
– Я подбежала к краю площадки и увидела темную фигуру – мужскую, это точно. Он секунду постоял внизу. И распахнул дверь. С улицы упал луч света. Я увидела… – Она поискала слово, не нашла и дотронулась до погонов на моей форме.
– Серебряные полицейские нашивки?
Памела кивнула.
– Значит, ты увидела нашивки в свете луча и поняла, что это она.
Внезапно во мне включился детектив, и я не дала ей закончить фразу, что впоследствии дорого мне обошлось.
– Что можешь рассказать про того человека?
– Мощный. Здоровенный. – Памела повернула ко мне лицо, перепачканное машинным маслом там, где она прижималась к комбинезону Джимми Кроули, и со следами слез, текших из покрасневших глаз.
– Ох, Алин, мне так жаль! Я знаю…
– Тихо. Да. Я знаю, что ты знаешь, – сказала я.
Памела понимала, насколько Хелен была для меня важна.
Я вспомнила, как впервые увидела Хелен. Мы были на испытательном сроке в полиции и приехали в тренировочный лагерь графства Дарем, чтобы стать полноценными офицерами. Курс продолжался шесть недель, и в команде из двадцати двух человек было всего четыре женщины… и шестнадцать сексистов и мучителей, почему-то именуемых «мужчинами».
Естественно, мы, девушки, держались вместе – все-таки это был конец 1960-х. Между Хелен и мной возникла особая связь; у меня никогда не было такой хорошей подруги – ни до, ни после.
В последнюю неделю двух других девушек вызвали в их участки из-за нехватки персонала для выполнения «женских» обязанностей. Их выпустили досрочно, и они уехали – со слезами и обещаниями поддерживать связь.
Так мы с Хелен остались там вдвоем; в конце мы просто не смогли расстаться и решили найти квартиру, в которой сможем жить вместе. Мы служили в разных, но территориально близких округах – Хелен в Ньюкасле, а я в Сандерленде, – но это не было проблемой. Убогий таунхаус Джорди Стюарта был первым, где для нас обеих нашлись комнаты. Это было немногим лучше, чем спать в коробке под мостом, но мы не возражали.
Наши амбиции заметно различались. Я мечтала о повышении, чтобы доказать шовинистам-полисменам, что мы лучше них. Хелен же хотела получить ученую степень по криминологии. У нее были для этого и ум, и желание. Мы всегда поддерживали друг друга. Без нее я сдалась бы при столкновении с первым же Джеком Грейториксом, каких немало повидала среди патрульных.
Хоть мы с Хелен были едва ли не ближе, чем сестры, я внезапно осознала, что Памела все-таки тоже ее потеряла. Памела… да, на небесах должно быть специальное место для таких, как Памела. Я крепко обняла ее и отругала себя за эгоизм