*** Животные у Башляра – зачастую, как феникс, животные фантастические. Материальное воображение, которое охотно грезит о материях, минералах и растениях, грезит также и о животных, в особенности о птицах. В „Грезах о воздухе“ философ уделяет много внимания птицам, занимающим человеческое воображение (таким как орел и жаворонок), и даже представляет человека как некую „сверхптицу“. В обеих книгах, посвященных грезам земной стихии, также упоминаются разнообразные птицы (райская птица, синица, павлин…). Поэтика Башляра рассматривает птиц в свете скорее диалектики сил, чем статики форм. Его размышление о животных – это размышление об „уродливости жизни“ (Наст. изд. С. 235); тератология в сфере воображения динамически исследует различные формы жизни в моменты, когда они нас шокируют. Это диалектика вши и краба („Лотреамон“), зеленого сухого кузнечика и жирной мягкой мокрицы („Земля и грезы о покое“). Представляя себе устрицу и бегемота, он не анализирует объективно, как сделал бы натуралист, диалектику „мягкой уродливости“ и „жирной уродливости“, а грезит о ней (Наст. изд. С. 235).
**** Круглота счастья не развнозначна формальной безупречности сферы. Этой абстрактной и холодной геометрической фигуре она противопоставляет насыщенность и плотность полнокровной живой пленительной реальности. Воображаемая плоть дает ей онтологическую содержательность и делает ее частью нашего внутреннего мира. В десятой главе „Поэтики пространства“, посвященной „феноменологии круглого“, Башляр с философских позиций будет утверждать, что „Бытие – круглое“ (Поэтика пространства. Указ. соч. С. 312). Там, где психоанализ отождествляет круглоту с женщиной (при переходе от щеки к груди Броссу видится круглый персик с его бархатистой поверхностью), греза нашего философа находит лишь проявление полноты жизни. Грезить о круглом – значит, в противовес абстракции, заниматься конкретной метафизикой, цель которой – возвращение к счастливой наполненности бытия.
Часть третья
Грезы
Пространство сновидения
* Эссе напечатано в 1952 году в журнале XXe siècle, бессменным главным редактором которого был Гуальтьери ди Сан Ладзаро (1904–1974). Этот тематический номер, озаглавленный „Новые концепции пространства“, знакомит читателей с трактовками пространства в современной живописи и произведениями, авторы которых отказываются от перспективы Леона Баттисты Альберти и от евклидовой геометрии. Вместо простого интеллектуального любопытства такие произведения вызывают непонимание и яростное неприятие, иногда приводящее к их физическому уничтожению. Издателям журнала удалось собрать под одной обложкой множество репродукций (от фресок Равенны до Клее, Де Кирико, Таль-Коата и Мэн Рэя); для номера предоставили свои гравюры, рисунки и статьи Матисс, Джакометти, Фернан Леже, Генри Мур и другие художники, а также известные интеллектуалы, историки искусства, эпистемологи, математики, философы. Здесь эссе Башляра (в нашем издании оно воспроизводится без иллюстраций) ведет диалог с картиной Де Кирико, картинами гуашью Клее, рисунком Капогросси („Сон“, 1951), рэйографией Мэн Рэя (1924) и, наконец, – это не удивит тех, кто знает об интересе Башляра к работам психиатра Франсуазы Минковски, – с детским рисунком. Этот текст весьма необычен для Башляра – философ, углубленно изучающий грезу и сон наяву, полемизирует с фрейдовским психоанализом, этой „наукой сна“, рассматривает пространство ночного сновидения и сна в свете собственных концепций. Если воображение создает пространство, каким должно быть пространство, созданное ночной грезой? Башляр отвечает на этот вопрос косвенной отсылкой к книге Людвига Бинсвангера, с которым он вел переписку. В своей книге „Сновидение и жизнь“, по поводу грезы полета, швейцарский ученый размышляет о самоощущении спящего и о том, что чувствует человек, когда во сне видит себя летящим. Башляр отмечает, что „центральное положение“ в таких снах занимает спящее „я“, которое заново переделывает свою жизнь. Попутно, не входя в подробности, он высказывается о „микроскопической химии“ (Наст. изд. С. 243), которую применяет в своей практике неврологическая фабрика сновидений, изучаемых специалистами-неврологами. В своих анализах грез воли и грез покоя он описывает диалектику, действующую в онирическом пространстве и дающую телу (всему целиком, от век до ладоней) определенную роль сначала в грезе покоя (концентрация, окукливание), а потом в грезе воли (целительный, обновляющий сон, пространство для вырабатывания возможностей). Пространство сновидения – это пространство для развертывания воображаемых вариантов нашего „я“.
** Выражение „психическая полночь“ характерно для Башляра, постоянно размышляющего о природе творческих возможностей психики, как дневной, так и ночной. Философ анализирует ее не столько в терминах статики, сколько в терминах динамики, и в итоге напряжение онирического пространства материализуется в образах хризалиды, завертывающейся в кокон, и стрелы, вонзающейся в цель. Психическая полночь наступает не в середине ночи в метрическом понимании: это грань между двумя измерениями грезы и возможностей человека – измерением центростремительным, с одинокими меланхолическими раздумьями, и измерением центробежным, открытым для многообещающих возможностей.
*** Если философы-картезианцы, определяющие мысль как проявление естественного света, восхваляют ясность, четкость и „геометрию светлого“, то Башляру больше по душе ночная мгла, „пространство, которое теряет горизонты“ (Наст. изд. С. 244). В ней проявляется превосходство динамики сил над статикой форм. Ночь с ее таинственностью, которая смягчает объективирующую зоркость взгляда, помогает лучше понять человеческую душу, в том числе и меланхолическую мрачность с тончайшими вариациями бытия, способными превратиться в обновления.
**** Покрывало Майи – одно из важнейших понятий в индуизме. Согласно Веданте, это разновидность космической иллюзии, наша способность воспринимать мир лишь сквозь некий покров, скрывающий его подлинную суть. В западную философию это выражение привнес Артур Шопенгауэр, чтобы обозначить беспредельную власть представлений. Башляр часто ссылается на Шопенгауэра, философа одиночества, пессимизма и печали. В „Первых страницах „Учебника одиночества““ он говорит о „шопенгауэровском духе“ своей медитации (Наст. изд. С. 291). Здесь он переосмысляет понятие „покрывало Майи“ – у него это покров, который обладает успокаивающим действием и который мы набрасываем на самих себя.
Предисловие к „Феноменологии маски“ Роланда Куна
* Предисловие Башляра к книге швейцарского психиатра Роланда Куна (1912–2005) „Феноменология маски по тестам Роршаха“ свидетельствует о его связях с психиатрией через сюрреализм (см.: Bonnafé L. Psychiatrie en ésistance // Chimère. Revue des schizoanalyses. 1995. № 24. P. 11–27), а также с феноменологической психиатрией 50-х годов XIX века (Л. Бинсвангером и его учеником Р. Куном, Э. Минковски, А. Мальдинэ). Башляр и Кун изучают творческое воображение человека с помощью психологического теста Роршаха (см.: Basso E., Delille