– Ну не дуйся на меня, не дуйся, Эва. Надька уже выжила одну хорошую девочку. Я не хочу, чтобы из-за нее у тебя были проблемы.
На этом скользкая тема закрывается. Больше мы не касаемся моей личной жизни. Пьем чай, едим соленые крекеры и болтаем ни о чем.
Я еще раз благодарю Петровского и мышкой выскальзываю в коридор. Процедуры Тарасова окончены, и я, к счастью, с ним не сталкиваюсь. Направляю Гусева на дополнительное обследование, потому что пока не вижу полной картины. И радуюсь, когда рабочий день движется к концу.
Ожидаемо, я ощущаю себя выжатым лимоном и забываю о свидании, которое мне обещал Данил. Но стоит мне только покинуть территорию арены, как настроение выправляется и усталость смывает, словно по волшебству.
Багров ждет меня, облокотившись о капот своего Порше. А в руках у него находится букет полевых ромашек.
Не много сегодня цветов для одной меня?
– Это тебе.
– Спасибо.
Не парясь, наблюдает кто-то за нами или нет, он ласково целует меня в щеку. А я плюю на условности и утыкаюсь лбом в его надежное крепкое плечо.
– Тяжелый день? – тихонько интересуется Данил, и я честно признаю.
– Год.
__________________
*[1] – строчки из песни «Привет» Жени Трофимова и «Комнаты культуры».
Глава 13
Данил
День выдается замечательным. Предчувствие вечера окрыляет, и мне с трудом удается спуститься с небес на землю.
Я понимаю, что скоро важная игра и жизненно важно сосредоточиться, поэтому убираю мысли об Эве в дальний ящик и запираю его на замок. Я капитан, и на поле от меня зависит очень многое.
Сегодня я не перебарщиваю с прессингом, своевременно отдаю пасс одноклубникам и не лезу на рожон. Во мне очень много энергии, главное – не расплескать раньше дня икс.
Когда мы, вымотанные и раскрасневшиеся, выползаем к трибунам, звучит финальный свисток, и Денисыч подзывает меня к себе.
– Молодец, Багров. Второе дыхание у тебя открылось, что ли?
– Стараюсь, товарищ тренер.
– Старайся. Только не перегори.
– Не перегорю.
Я обещаю уверенно и вместе с пацанами направляюсь в раздевалку. Стою под контрастным душем и думаю о Вороновой. Проблем с выбором не испытываю. Я знаю, что она любит простые полевые цветы, поэтому заказываю для нее ромашки.
Распрощавшись с ребятами, яж ду ее на парковке, а у самого сердце грохочет, как реактивный двигатель. Я будто заново проживаю юность. Робею перед девушкой, которая безумно нравится, и стараюсь этого не показывать.
Мне хватает короткого беглого взгляда, чтобы определить, что Эва устала. Поэтому целую ее бережно в щеку и замираю, когда она подается вперед. Прячет лицо у меня на груди и гулко вздыхает.
– Тяжелой выдался день?
– Не поверишь – год.
Иронично хмыкает Воронова, а я нежно вожу ладонями по ее спине. Ощущаю, как она постепенно расслабляется в моих руках, и радуюсь этой маленькой победе.
В отношениях с ней мне хочется переть напролом и мчаться к звездам на крейсерской скорости, но я торможу себя. Даю ей время снова ко мне привыкнуть.
– Поехали?
– Поехали.
Соглашается она, и я помогаю ей удобно расположиться в кресле.
Ухаживать за ней – особое удовольствие. Касаться ее тонкого запястья, дотрагиваться до бедра, ловить смущенный взгляд – чистая эйфория.
Когда я говорил о семейном свидании, я не лукавил. Завоевать крепость по имени «Эва» я обязательно успею, но дочерью пренебрегать нельзя. Именно поэтому я не желаю скидывать Ксюшу на Эвину сестру или на нянек.
Поэтому первым пунктом нашей поездки значится школа.
– Ну, что, Рапунцель, как твой первый день?
Я спрашиваю не для проформы. Мне, действительно, интересно.
– Прекрасно. Учителя хорошие. Одноклассники тоже нормальные ребята.
Сообщает Ксения и в подробностях рассказывает, как тепло ее приняли одноклассники, как хвалил новый педагог. Она даже успела завести друга – мальчишку с вьющимися светлыми волосами и голубыми глазами по имени Тимофей.
Так, за легко протекающей беседой в приподнятом настроении мы едем в торговый центр, ужинаем в уютной кофейне и берем дорожку в боулинге. А дальше начинается магия. Я учу Ксюшу играть.
– Большой палец сюда. Опускаешься. И мягко, но уверенно толкаешь шар вперед. Поняла? – объясняю максимально детально и на своем примере демонстрирую, как правильно сбивать кегли.
– Ага.
Торопливо кивает Ксеня и пробует сама. Несколько шаров, предсказуемо, скатываются в желоб, и Рапунцель злится. Дует пухлые губки, топает ногой и складывает руки на груди.
А потом с моей помощью Ксюня выбивает первый страйк.
– Вау! У меня получилось! Ура!
Малышка с визгом влетает в мои объятья и прижимается щекой к моей щеке, когда я отрываю ее от пола.
– Моя девочка! Молодец.
Я хвалю ее от чистого сердца и крепко-крепко обнимаю, пока она восторженно пищит.
Все это время Эва внимательно за нами наблюдает. Ее губы растягивает счастливая улыбка, да и вся она словно светится.
Пара часов в компании моих девчонок пролетает незаметно и наполняет впечатлениями на месяц вперед. Я обещаю себе вытаскивать Эву с Ксюшей куда-нибудь почаще, после чего отвожу их в арендованную Вороновой квартиру.
Закрадывается мысль сменить маршрут и доставить бывшую супругу с дочкой к себе, но боюсь, что Эва к таким выкрутасам с моей стороны пока не готова.
Мы поднимаемся на нужный этаж и синхронно замираем. Пора прощаться, но что-то необъяснимое внутри не позволяет мне выдавить дежурное «до завтра» и направиться к лифтам.
– Беги, малышка. Я сейчас.
Эва принимает решение за меня. Она открывает замок, подталкивает Ксюшу в коридор и закрывает дверь. Мы остаемся одни на лестничной клетке. Пространство загустевает.
Кончики пальцев начинает покалывать. Оголтелое, сердце разбухает в груди. Пульс достигает критической отметки.
– Данил, я…
– Молчи.
Я делаю шаг вперед. Обхватываю Эвино запястье и мучительно медленно скольжу вверх. А потом резко срываюсь.
Впечатываюсь в желанные губы. Углубляю поцелую. Пробегаюсь ладонью вдоль позвоночника Вороновой и прижимаю ее ближе к себе.
Кислорода в легких начинает катастрофически не хватать. Острое, желание разбивает тремором конечности. Жидкий огонь бурлит в венах.
Это не какая-то игра. Не просто физическое притяжение. Это душевное единение. Подлинное, гармоничное, совершенное.
– Бессовестные! Совсем стыд потеряли!
Доносится из квартиры напротив, но нам наплевать. Я ласкаю Эву все так же жадно и отпускаю только тогда, когда воздух у нас обоих заканчивается.
Оторвавшись друг от друга, смеемся. Даже нет. Хохочем так громко, что недовольная соседка с грохотом захлопывает железную дверь.
– Спасибо, Багров. Это было