До последних месяцев картина казалась вполне ясной. Пока прокурор из Болоньи Либеро Манкузо не допросил бывшего сокамерника Анджело Иццо, «убийцы из Чирчео». Информатора зовут Джузеппе Пеллегрити, он из Катании, и его показания произвели эффект разорвавшейся бомбы. Похоже, что заказал губернатора человек с фотографии Летиции Баттальи, сделанной в отеле «Дзагарелла», – человек, который стоит рядом с губернатором. Депутат Европарламента Сальво Лима, товарищ Маттареллы по партии.
Пеллегрити, отбывающий срок в тюрьме Алессандрии, ничего не утаил, его показания записывались много часов, он несколько раз повторил свой подробный рассказ – сначала прокурору Манкузо, затем верховному комиссару Доменико Сике. Он назвал имя заказчика – отдавшего также приказы об убийстве Пио Ла Торре, генерала далла Кьезы и не только. Кроме того, теперь известно имя одного из исполнителей. Его зовут Карло Кампанелла – мелкий мафиозо из группировки Адрано, принадлежащей к семье Аллеруццо. Но в убийстве, помимо мафии, замешаны и крайне правые группы, и банда из Мальяны, и корлеонец Пиппо Кало'. Откровения Пеллегрити способны перевернуть все представления о политической картине страны, а уж сотрясти ее основы – определенно. Слишком уж они оглушительны. И уж точно не могут пройти мимо внимания человека, который уже более десяти лет занимается расследованиями самых громких убийств и сицилийской мафией, то есть Джованни Фальконе. Поэтому прокурор Либеро Манкузо и передал бумаги Джованни Фальконе – сотни протоколов с именами мафиози, членов вооруженных революционных ячеек, гангстеров из Мальяны. И среди прочих имен бомба – имя сенатора Сальво Лимы.
Джузеппе Пеллегрити – это новый Бушетта. Благодаря его показаниям уже выдано восемьдесят шесть ордеров на арест мафиози из Катании.
– Какая абсурдная история, – бормочет Чиччо. – Вообще ничего не понять. Нам-то, журналистам, точно. Тебе – не знаю…
– Я меньше вашего понимаю.
– Отлично. Слышал, у тебя есть какая-то особенная грушевая граппа…
Джованни показывает на буфет темного дерева, где хранит выпивку. Ла Ликата встает и достает из буфета бутылку.
– По крайней мере, – говорит он, – тебя не отодвинули от расследования. Это уже много.
Следственный отдел Палермо завален документами в связи с показаниями Пеллегрити, и хотя Джованни боялся, что и на этот раз расследование у него заберут, однако дело столь громкое, а просьба прокурора Манкузо столь прямая, что новый палермский прокурор Джамманко не смог провернуть свой фокус с подменой карт.
Поэтому Фальконе отправился допрашивать Пеллегрити. Который слово в слово повторил свои показания. Киллера, убившего Пьерсанти Маттареллу, зовут Карло Кампанелла. Джованни спросил Пеллегрити, уверен ли тот. Пеллегрити ответил утвердительно. Тут-то Джованни и «натворил делов».
Ему стало ясно, что Пеллегрити врет. Дело в том, что Карло Кампанелла в день убийства губернатора сидел в тюрьме. Пеллегрити тут же отказался от своих слов, залепетал, что все это ему рассказал сокамерник, Анджело Иццо, и бла-бла-бла… Но Фальконе уже обвинил его в клевете.
– Тебе за это жопу надерут, – предупреждает Ла Ликата. – Говорят, что…
– Да-да, пусть говорят что хотят. Я привычный. Но даже на дьявола клеветать нельзя. Даже на дьявола. Иначе конец правосудию. Вернее сказать, это будет самоубийство правосудия.
– Я с тобой согласен. А вообще-то, Джованни, я с тобой о другом хотел поговорить. Возможно, тебе это не понравится… А может, и понравится! – Журналист смеется.
– Ты о чем?
– Я ухожу.
– Откуда?
– Из «Джорнале ди Сичилия». Меня уволили.
– Вот же черт… Мне жаль.
– А мне нет. Я ухожу в «Стампу», здесь уже давно болото. Банка с пауками. Да ты сам знаешь, как оно у нас бывает.
Джованни взлохмачивает волосы, делает глоток граппы.
– Знаю. Мы, сицилийцы, главные враги своей земле.
Несколько минут они молча смотрят новости. На экране появляется заставка – выпуск завершен.
– Я могу рассказать о тебе моим римским коллегам, так что если захочешь с кем-нибудь поговорить…
– Спасибо.
– Обещаю, они не запрут тебя в кабинете, – говорит Джованни, но, немного подумав, добавляет: – Если будешь хорошо себя вести. Если напишешь о предстоящем блице до арестов, ничего тебе гарантировать не могу.
Джованни и Франческо развалились на диване. Бутылка граппы уже опустела на две трети, по телевизору начинается ток-шоу Микеле Санторо. Гость в студии – мэр Палермо, Леолука Орландо.
– Во-во, – говорит Ла Ликата, – свидетель на твоей свадьбе.
Ведущий и политик начинают разговор о ситуации в Палермо, о борьбе с мафией, потом разговор переходит на убийство Маттареллы. Орландо показывают крупным планом, черная прядь волос спускается на лоб. Лицо на экране будто застывает. В гостиной дома Фальконе полная тишина. Слышен только голос мэра из телевизора.
– Поймут ли когда-нибудь, – рычит он, обращаясь к ведущему, – что миллионы сицилийцев жаждут наконец увидеть наказанным заказчика убийства Маттареллы? Увидеть наказанным заказчика убийства Ла Торре, Инсалако и Бонсиньоре…
– Вы так говорите, будто это возможно, – отзывается Санторо, – будто эта правда находится у нас под рукой, но на самом деле эта правда…
– Я убежден, – прерывает его Орландо, – и я беру на себя всю ответственность за свои слова, что в шкафах Дворца правосудия достаточно данных, чтобы совершить правосудие по этим преступлениям.
– Тогда почему этого не происходит?
– Спросите у судей.
– Я спрошу у судей…
– Спросите у тех, кто занимается следствием.
Франческо смотрит на Джованни, ничего не говоря. Джованни отводит взгляд. Смотрит в пустоту. Обхватывает голову руками. Вот каких «делов» он натворил. Ни минуты без того, чтобы во что-нибудь не вляпаться.
– Он что, тебя имеет в виду?
Джованни не отвечает.
– Он спятил?
Но Фальконе опять не отвечает. Нет, его друг Леолука Орландо, свидетель на его свадьбе, не сошел с ума. Напротив. Он человек умный. Избиратели хотят видеть виновного. Кого угодно. И вот идеальный кандидат – Сальво Лима, и так замазанный сверх меры. Какая разница, если его признают виновным и в убийстве Маттареллы? Но нет. Этот Фальконе уличает в клевете заключенного, обвинившего Сальво Лиму. И теперь избиратели снова ни с чем, у них отобрали виновного. И только что им подсунули нового.
С сегодняшнего дня Джованни Фальконе – человек Сальво Лимы. То есть человек Андреотти.
57. Связь через Дуомо
Милан, 1990 год
Белые шпили Дуомо презрительно возвышаются над потемневшими от копоти крышами зданий. Автомобили и прохожие сливаются в суетливый поток вокруг собора, а золотая Мадонна на вершине главного шпиля кажется чуть ли не дорожным регулировщиком.
Милан просыпается рано. Просыпается первым, чтобы прийти первым. Он и так первый – во всем.
– Если бы ты была медведицей, где бы ты охотилась?
Перед Фальконе открывается