– Зачем? Им нравится плохо отзываться о других?
– Не все так просто! Как правило, вокруг идей рождаются сообщества людей одной веры, одних убеждений. Каждая религиозная, политическая группа в какой-то мере спаяна общими идеями. Философы же поступают с идеями иначе. Вместо того чтобы просто их разделять, они их рассматривают, препарируют, подвергают испытаниям. Интересуются, из чего они состоят и как их собирать или отбирать. И вот здесь часто возникают разногласия! Что к лучшему!
– Как это – к лучшему?
– Не удивляйся, Алиса! Такие споры между философами – это не слабость. Напротив, в них куется сила. Потому что благодаря аргументированной критике идеи раскрываются и живут. Если бы все были во всем согласны, Страны Идей попросту не было бы! Она создавалась за счет разночтений во взглядах, противоречий, интеллектуальных баталий. Несогласие – нормальное и непрерывное состояние в жизни идей.
– Чем больше точек зрения, тем больше из них выйдет идей?
– По крайней мере, когда идеи рассматривают с разных сторон, они становятся более точными и отточенными. Возьми, к примеру, идею природы…
– Вот она-то меня и волнует!
– В ходе философских дискуссий она обогатилась самыми разными смыслами. “Природа” может означать все, что не было создано руками человека, вселенную в ее совокупности, от мельчайшей травинки до далеких галактик. И то же понятие может относиться исключительно к окружающей среде Земли, океанам и континентам, растениям и животным. Но если мы говорим о природе какой-то проблемы или о чьей-то природе, то имеем в виду уже другое – сущность, то, что определяет ее самость. А когда ты ешь что-то “природного происхождения”, в игру вступает еще один, новый смысл. К тому же важный источник разнообразия идей – это множество культур и языков.
– Это-то тут при чем?
– “Природа” на нашем языке не полностью совпадает в значении с древнегреческим “фюзис” или латинским natura. На самом деле, дорогая Алиса, в языках вся суть. Идеи, которые у нас есть, во многом зависят от слов, которыми мы пользуемся. И каждый из множества языков определяет понятия немного по-своему. Например, ты, наверное, знаешь, что мы не можем сказать в точности одно и то же на французском, немецком, итальянском и испанском.
С этими языками разница еще не так ощутима, потому что есть много переводов с одного на другой и множество способов объяснить и прокомментировать различия, а главное, все это – европейские языки, у которых достаточно схожих черт и немалая часть лексики общая. Но стоит взять языки из разных семей, которые устроены непохоже, и пропасть разрастется. Совсем иным, особенным образом идеи строятся, разрабатываются и обрабатываются на иврите, арабском, санскрите (это священный язык Индии), китайском, тибетском… и это только некоторые из языков, на каждом из которых существуют бескрайние библиотеки, вошедшие в Страну Идей. Путешествуя здесь, ты переходишь с одного языка на другой, из одной вселенной мысли в другую.
– И как переходится эта граница?
– Хороший вопрос! И ответ не из простых. Дело в том, что между языками и культурами никогда нет твердой преграды, непроницаемой перегородки. В истории часто бывает, что языки встречаются, переводят друг друга, идеи перетекают из одного в другой, причем часто недопонятыми, видоизмененными. Это еще один источник их многообразия. В крупных портах, в центрах международной торговли, вдоль дорог, по которым путешествуют товары, в тех местах, где ведется умственная и переводческая работа, часто случались взаимные открытия, скрещивание идей и новые озарения.
– И так постоянно, все время?
– Ну конечно! В таких встречах непрерывно создается что-то новое, и философские системы, проходя сквозь века, тоже обновляются и меняются.
– Хочешь сказать, идеи никогда не умирают?
– Конечно, они живут постоянно, но необязательно сохраняются прежними. Вспомни философов, которых ты повстречала. Сократ, к примеру, умер очень давно. Как человека его больше нет, но сам образ Сократа и его способ вопрошать продолжали владеть другими умами и заставляли думать. И Сократ в Средние века, Сократ в эпоху Просвещения, Сократ в XXI веке – три разных персонажа. Вспомни также Диогена, Эпикура, Марка Аврелия и прочих, их идеи передавались из поколения в поколение. И по сей день мы слышим, как кого-то называют “циничным”, кто-то якобы живет “по-эпикурейски”, а другой все выносит “стоически”, хотя смысл у этих слов уже не тот, из-за чего случается путаница. Например, “эпикурейцем” сегодня могут назвать какого-нибудь весельчака, любителя вин и знатока хорошей кухни, который стремится взять от жизни все. Но, говоря в Саду с самим философом, ты наверняка заметила, что суть его мысли совсем в другом.
– Хочешь сказать, ее плохо передали?
– Скорее, неверно поняли, потому что имя Эпикура использовали для описания очень далекого от его идей образа жизни. Главное, тебе запомнить, что идеи с течением времени видоизменяются и развиваются, не исчезая, но и не храня все время прежний вид. Ты – все еще Алиса?
– Разумеется!
– Все такая же, как в десять лет?
– Нет, конечно!
– Примерно так можно представить себе и идеи. Они остаются собой и тем не менее меняются. Ты увидишь, как порой преобразуются старые идеи, как рождаются новые и как узнают об идеях извне…
– Как это – извне?
– Например, из еврейской, индийской, китайской культуры. Одно время делали вид, будто только греки придумали философию и стали ей заниматься, будто ни у кого больше идей не было! Будто они не способны были их разбирать, рассматривать, проверять критически… Разумеется, это не так. Мне кажется, что тебе необходимо теперь познакомиться с другими регионами нашей Страны.
– Я правда могу отправиться в иные миры идей?
– Конечно, и с тобой по-прежнему будут твои друзья с их пояснениями. Пойдем, пора показать тебе Ротонду.
– Что это такое?
– Увидишь, она в том конце дворца. Пойдем!
* * *
Алиса идет за Белой Королевой по коридорам. Они проходят несколько гостиных и наконец оказываются в просторном круглом зале в виде ротонды. “Что за странное место!” – думает Алиса, едва переступив порог. Со всех сторон стеклянные окна в пол, но вид за каждым из них другой. Слева окно выходит на Афины и Парфенон, а в соседнем Рим с его семью холмами, напротив – азиатские пейзажи: сквозь туман угадываются устья рек с деревьями по берегам, а в следующем виднеются горы Китая. Справа от них, в нескольких окнах подряд, мелькают скачущие рыцари в доспехах, каравеллы на океанских волнах и, наконец, заводы и вертолеты.
Алиса в жизни не видела ничего подобного. За