– Ты, кажется, удивлена…
– Никогда не видела таких залов…
– Нигде больше их и быть не может. Как ты уже догадалась, Ротонда налаживает связь между разными веками, обществами, языками и идеями со всего света.
– И что нужно делать, чтобы туда отправиться?
– Выбирай любое окно. Но предупреждаю: вокруг будут совсем другие идеи, с другого края философии. Не пугайся!
Часть третья. В которой Алиса понимает, что не только греки славятся идеями
Глава 15. В еврейской пустыне
Она что, уснула? Алиса и не заметила, как здесь оказалась. Ни малейшего воспоминания, как она переместилась сюда. Все, что она чувствует, – это сильный зной. Открыв глаза, Алиса понимает причину: она среди пустыни, под палящим солнцем! Докуда хватает глаз, лишь песок и камни, несколько кустиков и кактусы-сабры. Она ищет, чем укрыться от жгучих лучей. Ничего нет! Положив ладони на голову, Алиса озирается, вглядываясь в горизонт.
И вот вдалеке, в ложбине между холмами, она с трудом различает белое пятнышко. Алиса закрывает глаза, выжидает несколько минут, смотрит опять. Да, пятнышко стало больше! Ненамного, но совершенно точно. Кто-то там, на горизонте, идет в ее сторону! Сколько придется ждать, пока он приблизится? Пока она сможет ему помахать?
– Эй….
Кто ее зовет? Никого не видно. Она смотрит по сторонам, прислушивается, наконец решает, что померещилось.
– Эй…
– Кто это?
– Мы! – хором пищат два хорошо знакомых голоска.
– Мышки!.. Где вы? Что-то не вижу вас!
– Внизу! Возле ног! Мы зарылись в песок, а то слишком уж жарко…
У самых носков ботинок Алиса замечает две розовые точки – рыльца сестер-близняшек! Они спасаются от пекла в песке, выставив наружу лишь то, что нужно для дыхания.
– Как вы меня нашли?
– Вопрос неверный! – говорит Безумная Мышь.
– Это мы тебя сюда привели! – уточняет Умная.
– И где мы теперь?
– В Земле обетованной, в гостях у евреев!
Алиса в шоке. Она часто слышала про Ветхий Завет, про Десять заповедей и Пророков. Но никогда не думала, что взаправду окажется в стране древних иудеев. Но именно так и вышло. Белое пятнышко превратилось в мужчину верхом на верблюде. Он закутан в тонкую белую ткань с широкими синими полосами, как на картинках из исторических энциклопедий, которые Алиса когда-то читала. Лица его Алиса не видит, вся голова скрыта тканью. Она машет руками, чтобы он подъехал к ней.
– Мыши, вы знаете, кто это?
– Еврейский купец, который только что встречался с мудрецом, “цадиком” на иврите, – отвечает Умная Мышь. – Мы хотели, чтобы ты поговорила с ним и взглянула на Страну Идей под другим ракурсом.
– Ты знаешь, как его зовут?
– “Я зовусь”, – отвечает Безумная.
– Что, серьезно? – удивляется Алиса.
– Наполовину серьезно, как и всегда с моей сестрицей, – прибавляет Умная Мышь. – На самом деле она имеет в виду, что он не любит называть своего имени, считая, что это ненужно. Однако он уделяет большое внимание словам и будущему, потому что…
– Так, значит, – перебивает Безумная Мышь, – ты лучше меня знаешь, что я хочу сказать? Уму непостижимо…
Но договорить Безумной Мыши не удается. Вдруг поднимается ветер чудовищной силы. За считаные секунды песок засыпает все, включая рыльца Мышек. Алиса садится, спрятав лицо между коленей, и пытается защитить глаза. Песчинки скрипят на зубах, щекочут ноздри, залетают в уши, струятся по спине… Ей хочется позвать на помощь, но если открыть рот, то станет только хуже. Вдруг чья-то сильная рука поднимает ее и стряхивает песок с лица.
В следующий миг она уже в укрытии – трепещущей на ветру походной палатке – с двумя Мышами и тем путником с верблюдом.
– Спасибо! – благодарит его Алиса. – Вы нас спасли! Я так перепугалась, думала, нас погребет под этой песчаной пылью…
– Бояться бессмысленно, – говорит мужчина, – мы – пыль и рано или поздно в пыль возвратимся.
В полутьме Алиса едва различает его полосатое одеяние, однако видит, что лицо у мужчины худое, сухое, а глаза горят. Песчаное облако до того плотное, что кажется, будто стемнело. Их убежище вздрагивает от порывов ветра. Выглядит оно ненадежным, но держится. Если глянуть в защищенную щель, снаружи видно сменяющие друг друга волны песка, движущиеся рывками смутные очертания, и все это под нескончаемый свист. Ничего четкого нет. Все смешалось во что-то грозное и темное.
– Будто тоху ва-боху, – говорит мужчина.
– Что-что? – удивляется Алиса.
– Тоху ва-боху, начало мира, когда ничто еще не было разделено, все перемешано.
Умная Мышь шепчет, подменяя Кенгуру:
– От этого древнееврейского термина происходит, к примеру, французское слово tohu-bohu, которым называют беспорядок, бардак, когда все вверх дном.
Мужчина не слышит Мышь и продолжает объяснять:
– Чтобы жизнь стала возможной, чтобы сплетались союзы, нужно сперва отделить части друг от друга.
– Простите… – говорит Алиса, – что-то я не поняла вашей идеи. Вы не могли бы разъяснить?
– Это очень важная, даже ключевая идея, но сейчас мой черед задавать вопросы. Как много вас должно быть, чтобы образовать союз?
– Как минимум двое!
– Двое отдельных или смешанных вместе?
– Отдельных, я полагаю…
– Верно. Лишь разделение открывает путь к союзам. В этом состоит их первое и необходимое условие. Если бы мы с тобой не были отдельными существами, живущими независимо, мы бы не смогли ни поговорить, ни подружиться, ни прийти к соглашению и заключить договор. Будь мы чем-то смешанным, неразличимым, сумбурным, нам бы ни за что это не удалось!
– Вы хотите сказать, чтобы установить какие угодно отношения, нужно сначала разделиться?
– Именно. Вот почему на иврите мы не говорим “заключить” союз. Про его создание говорится “разбить”…
– Неожиданно!
– Наоборот, закономерно, ты только что сама это признала. Развести, создать зазор, рассечь спутанное, разделить смесь, положить конец всеобщей смуте – вот отправная точка для любых возможных договоренностей. Взгляни на бурю снаружи – ничего не разобрать. Нет ни холмов, ни животных, ни людей. Есть только ветер и мрак. Разве в таком хаосе возможно было бы разговаривать, как мы говорим сейчас с тобой? Нет. Нам потребовалось отгородить себя от этой угрозы, защититься от смуты, разбив палатку. И не одного лишь выживания ради, еще и для разговора, размышления, подготовки будущего.
– Я не уверена, что поняла…
– На самом деле то, что я утверждаю, – просто. Давай объясню получше. Часто самое простое нам сложнее всего осознать. Взгляни еще раз на эту мглу, на