– Тогда в чем же ваша особая роль? – спрашивает Алиса.
– Быть стражами Закона, теми, кто передает его, хранит, распространяет. Вот в чем наша особенность, за которую нам часто приходится терпеть ненависть от других. Потому что люди любят падать ниц перед ложными богами, перед кумирами и изображениям, потому что часто пренебрегают красотой мира, потому что забывают, чем обязаны родителям, потому что их раздирают страсти: жажда украсть, соврать, взять силой… Вот почему они быстро начинают ненавидеть тех, кто напоминает, что со всем этим нужно кончать! Они такое терпеть не могут! Поскольку мы стоим за жизнь и справедливость, мы первые в мировой истории полностью запретили детские жертвоприношения. Мысль, что убийством ребенка можно порадовать какого-то бога, – чудовищна!
– И что, такой кошмар правда встречался?
– Во многих древних обществах это было распространенным обычаем. Мы первые его устранили.
– И правильно сделали!
– Ну а знаешь, какие слухи про нас распускали? Будто мы тайно приносим детей в жертву! Веками люди обвиняли нас в тайных детоубийствах, в том, что мы выкрадываем детей из семей, пьем их кровь. На нас возводили напраслину в мерзких рассказах, будто мы жадные, жестокие, безжалостные чудовища и притворщики… И эта ненависть постоянно меняет обличья. Нас обвиняют во всем подряд – и сразу же в обратном. Мы и богачи – и убогие, мы хотим властвовать – и хотим свергнуть всякую власть… Да разве все перечислишь? Конца не видно… и все из-за того, что мы хотим сделать мир нравственнее, людей – единодушнее, а общество – справедливее.
Алиса замечает, что голос собеседника звучит теперь громче и чище. Шум исчез. Вернулся свет. Буря утихла. Купец принимается сворачивать походную палатку, чтобы двинуться дальше.
– Мне придется покинуть тебя, меня ждут. Постарайся не забыть того, что услышала, светлоокая девушка. Запомни совет Моисея, который освободил нас из рабства и вывел к свободе, – избери жизнь!
И, прежде чем Алиса успевает спросить, что значат эти слова, человек быстро удаляется верхом.
* * *
– Ну, Мыши, что теперь? – спрашивает Алиса, отряхивая песок с джинсов. – Ничего не понимаю с этими перемещениями. Как я оказалась в пустыне? И зачем вы свели меня с этим человеком, которого так волнуют Бог, Закон и нравственность? Раз вы меня сюда привели, помогайте разобраться.
– Если позволите, давайте подведем итоги…
– О! И ты здесь, мой милый Кенгуру? Признавайся, Кенг, как нас нашел?
Кенгуру не краснеют, однако сердце у Ведоки забилось чаще. “Она сказала «мой милый»! «Милый» – это значит, я ей мил”, – думает он. У тех, кто занимается карточками, отсылками и справками, тоже бывают чувства. Но те, у кого есть чувства, тоже бывают робкими. Взволнованный Кенгуру мямлит:
– Я… я всегда знаю, где… где вас искать. А еще я воды принес. Самое необходимое в пустыне.
Алиса умирает от жажды, потому жадно пьет. Мыши тоже.
– Попить, отдохнуть – и вперед, к Фее! На твои вопросы мы ответим все вместе.
Обессилевшая Алиса засыпает прямо на песке. Открывает глаза она уже в прохладном белом шатре, всюду вентиляторы, бутылки с газировкой – в общем, все, что нужно, чтобы взбодриться. Вся команда, к которой она уже сердечно привязалась, в сборе. Мыши играют в кошки-мышки, Ведока сортирует карточки, Фея Возражения заканчивает туалет.
– Ну что ж, – начинает Алиса, – теперь хотелось бы разобраться, зачем вы привели меня в эту пустыню.
– Все просто, – отвечает Фея, – чтобы ты увидела, как в этой самой пустыне, в среде евреев, начались великие похождения идей, непохожих на те, что были у греков.
– Однако, – возражает Алиса, – со мной же говорили о религии, о Боге, о Библии!
– Ну и? Это что же, не идеи?
– Может быть, но меня все-таки что-то смущает. Ведь это про веру, разве нет?
– А ты подумай как следует, – советует Фея. – Здесь, в Стране Идей, обитают ВСЕ идеи: философские, религиозные, научные, а также политические, творческие, любые. ВСЕ-ПРЕВСЕ! Даже ложные, опасные, преступные. Моя работа – познакомить тебя с основными и помочь их понять. А выбирать ты потом будешь сама. Можешь спрашивать, уточнять, но за тебя отбрасывать мы ничего не будем.
– Ты так и не ответила, зачем привела меня к евреям.
– До сих пор ты бывала у греков, потом у римлян, перенявших и продолживших их идеи. Но кроме греческого с латынью есть и другие языки, другие цивилизации, другие культуры с другими идеями и подходами к тому, как их применять. Мы проведем тебя по ним. И к иудеям ты отправилась, чтобы познакомиться с другой перспективой.
– С другим миром, имеешь в виду?
– Идея единого Бога повлияла не только на религию. По цепочке она вызвала немало перемен в том, как люди воспринимают мир и существование человека, что нашло отклик далеко за пределами еврейской культуры. Идею единого нравственного Закона, налагающего запреты и правила на всех, продолжают перенимать и перерабатывать на протяжении всей истории, а впервые мы видим ее сформулированной у евреев.
– А разве не у греков? – переспрашивает Алиса. – Сократ учит нас анализировать свои мысли, чтобы становиться лучше. Он тоже за благо и справедливость, чтобы правил закон, а не грубая сила. Или я не права?
– Действительно, между тем, что ты слышала у греков, и тем, что говорят иудеи, местами есть сходство. Но есть и различия. Во-первых, иудаизм древнее греческой мысли. За много веков до первых философов античной Греции еврейский народ выработал особую форму мышления, в чем-то схожую с философией, но радикально отличающуюся от нее.
– В чем именно?
– Чтобы ответить, проще всего будет посмотреть, что говорили еврейские мыслители, когда открыли греческих философов. Эпикура ты помнишь?
– Прекрасно помню!
– В иврите благодаря ему появился особый термин,