Алисе не по себе. В этом недавнем прошлом все как-то тревожно. Если ни человеку, ни истории места нет, как уйти от перемалывающих жизнь систем? Неужели среди всех этих школ, мыслителей, “измов” не найдется кого-то, кто снова откроет путь вперед?
– Найдется, не переживай. Таких немного, и у них нет единого течения, но, к счастью, не все отказались от будущего. В начале века Анри Бергсон настаивает на том, что новое может возникнуть в любой момент, потому что творческая энергия жизни бесконечна. Эрнст Блох, после мировых войн, после Холокоста, Хиросимы, когда отчаяние, казалось, охватило весь мир, публикует “Принцип Надежды”. Он объясняет, что незавершенность – это принцип истории и человеческого сознания. Что человечество без ожиданий, без мечты, без стремления к тому, что “еще не здесь”, перестанет быть человечеством. Эммануэль Левинас обновляет этику тем, что сам называет “гуманизмом Другого”: личность другого человека, его наличие, обязывает меня не убивать, и если я забываю об этой плоскости существования, то перестаю быть человеком.
Алиса снова дышит. Последние слова дали немного воздуха. Но все равно что-то беспокоит ее, никак не отпустит. Что-то не сходится. Где женщины? Во время всех своих похождений она не встретила ни одной женщины ни среди философов, ни среди мудрецов. Не считая Гипатии, которую жестоко убили, и Луизы Дюпен, с которой она так и не успела поговорить после бала. Получается, в Стране Идей одни мужчины? У женщин что, нет мозгов, нет мыслей?
– Тут есть проблема, Алиса, ты права! Женщин систематически, с Античности до Нового времени, держали подальше от знаний. Учили мало и поверхностно. Заниматься хозяйством, готовить, растить детей – вот была их роль. А рассуждать и аргументировать предоставлялось мужчинам. Идеи, теории, политика, бизнес – всем важным заправляли отцы, братья, мужья. За долгие века лишь редкие женщины смогли стать исключением, при особых обстоятельствах. Но такое отстранение от дел и подчиненная роль отходят в прошлое.
Мужское перестает быть вариантом по умолчанию, а женское – чем-то сдержанным и безмолвным. За XX век многие женщины стали учеными, философами, писательницами. Набирает силу еще один “изм” – феминизм. Благодаря таким философам, как Симона де Бовуар, чья книга “Второй пол” представляет собой пламенное обличение мужского господства и искусственность подчиненной роли женщины. “Женщиной не рождаются, женщиной становятся”, – пишет она, подчеркивая, что от природы женщина ничем не ниже, но коварные установки во время всего воспитания порабощают ее.
Ханна Арендт, которой пришлось бежать из нацистской Германии как еврейке, стала изучать тоталитаризм, задаваться вопросом, как заново строить политику на руинах войны. В частности, она настаивает на факте “рожденности” человека (из-за чего человечество всегда молодо и каждый рождающийся может строить мир), а также на “множественности” (человечество одно, но культур много, и такое многообразие плодотворно).
Мало-помалу женщины вернули себе Страну Идей. Они изучают ее, анализируют и преобразуют. И самая обсуждаемая проблема здесь в том, что должно превалировать – сходства или различия. Сейчас объясню. Те, кто ратует за сходства, подчеркивают то, в чем женщины и мужчины одинаковы, когда речь идет о способностях, уме, мышлении. Предполагается, что рассуждающая женщина аналогична рассуждающему мужчине. Идеи в таком случае выходят нейтральными. Они не зависят от пола мыслящих субъектов – биологического или социального. И наоборот, если высвечивать различия, то можно искать “мужское” в самих идеях и думать, какие “иные” идеи могут разработать женщины. Спор этот не окончен… Так что продолжать тебе!
На этих словах Кенгуру поднимает взгляд от записей. Алисы нет!
Эпилог. В котором Алиса наконец находит ответы на свой вопрос “Как жить?”, но сюрпризы не кончаются
Алиса исчезла!
Мыши носятся туда-сюда и кричат. Запрыгивают Фее на ноги и Кенгуру на хвост, а также на кресла и иллюминаторы. С воплями ищут ее повсюду. Ракета невелика, Алиса не могла нигде спрятаться. Ее нет!
– Спокойно! – говорит Фея. – Давайте по порядку. Кто, когда и где видел ее в последний раз?
– Мы! Мы! – кричат Мыши. – Прямо здесь. Все было как обычно. И вдруг раз – нету!
– Непостижимо, – бормочет Фея.
– Необъяснимо, – подхватывает Кенгуру. – Где она? Ума не приложу.
– Хе-хе-хе, в Стране Идей, тут и ума не надо… – посвистывает Безумная Мышь.
– Кажется, у меня есть гипотеза, – говорит Кенгуру. – Скорее всего, она покажется вам странной, но проверить стоит.
– Не тяни уже! – прикрикивает Фея угрюмо.
– Вы ведь знаете, что мы в книге? – спрашивает Кенгуру.
– Разумеется! – отвечает Умная Мышь.
– Мы в книге, а в книге случаются сдвиги… – поддерживает Безумная.
– И что? – Фея теряет терпение. – Какая разница? Объясняй, Кенгуру!
– Ну, например, Алиса могла бы оказаться на страницах, которые автор потерял…
– Это еще что за фокусы? И почему мы тогда не там же? Напомню, это вообще-то ты с ней разговаривал!
– Тогда… может, она у себя в дневнике осталась? – смущенно гадает Кенгуру. – А давайте спросим у автора!
– Возражение, – протестует Фея. – Так не делается!
– Почему? Можем попробовать. Если напишем вежливо…
– Персонажи никогда не пишут автору, это не принято!
– На сей раз, дорогая Фея, мне плевать, что принято, а что нет. Алиса пропала, и мы должны узнать причину, должны найти ее во что бы то ни стало. Она ведь нам подруга! Я напишу ему, а там видно будет. В конце концов, мы в книге уже достаточно давно, чтобы автор нас знал, верно? Он понимает наши мысли, так?
– Ладно, попробуй, – уступает Фея.
– Да, да, попробуй! – подхватывают Мыши.
Кенгуру достает чистый листок, усаживается и пишет:
Дорогой автор,
Прошу извинить мою нескромность. Мы находимся в Стране Идей и потеряли Алису, чьи приключения Вы описываете. И теперь очень волнуемся. Обращаюсь