УЗИ-ст передает мне листок-протокол, бросая на бледного Ярцева оценивающие взгляды, и подмигивает. Незаметно показывая большой палец вверх, шепчет губами беззвучно: рожайте, такой генофонд. Фыркаю и увожу растерянного Яра из клиники. В машине на меня вновь накатывает истерика, ведь сейчас с Денисом объясняться.
Господи. Что говорить? Страшно. Очень.
— Даш, — Денис тихо-тихо взял мои холодные конечности в свои горячие ладони. — Родная, поговори со мной, пожалуйста. Это рак, да? Всё-таки он? Даш, мы со всем справимся, мы вылечим тебя, обещаю, я всё для этого сделаю, если надо, недвижимость продам. Даш…
Пора уже начать говорить. Успокоить испуганного мужа. А у меня будто язык к нёбу прилип. Страшно. Если решит уйти, отпущу. Как пить дать. И ребенка оставлю. Будь что будет.
— Я беременна, Денис. Срок десять недель.
Ярцев каменеет. Глаза ошеломленно округляются. Губы приоткрываются, испуская судорожный вздох. Резко поворачиваюсь, заглядывая в родные глаза, а там целая буря.
— Я никогда не изменяла тебе. Если пожелаешь сделать тест ДНК, с радостью соглашусь. И даже не обижусь.
— Беременна? — выдыхает.
Киваю, по щекам слезы.
— Правда?
Снова киваю. Губы Дениса раздвигаются в широкую светлую улыбку.
— Так это же здорово, Даш! Это же счастье.
Крепко меня обнимает, зацеловывает щеки и всё, до чего может дотянуться.
— Здорово?
— Конечно! Или… Или ты хочешь сделать аборт? Нет, Даш. Я пойму. Всё же мы с тобой не молодые, но и не такие уж старые…
— Стой. Стой, — воздуха не хватает. — Ты веришь мне, что это твой?
Глядит непонимающе несколько минут и фыркает.
— Ну, конечно, что за глупости.
— А как же твой диагноз?
— А что диагноз, — пожимает плечами. — Бывает, врачи ошибаются, а бывает, случается чудо. Я знаю, что он мой. И поддержу любое твоё решение. Сильно испугалась?
— Немного, — улыбаюсь, не в силах поверить. — Спасибо, родной, — прикасаюсь лбом к его. — Спасибо.
Немного молчим. Думаю о дочери. Что она скажет на сестренку или братика, что скоро будет не одна.
— Я хочу оставить его, Денис.
Грудная клетка супруга вздрагивает, шумный вздох.
— Я буду только рад. Ты знаешь, я хотел бы хотя бы одного ребенка, даже такого позднего. Но риски, конечно, есть.
Соглашаюсь.
— Мы с ними справимся, со всеми проблемами, Даш. Ты мне веришь?
— Как никому другому. Вот только, боюсь за реакцию Влады. Что она скажет?
— Расскажем, узнаем. Идем домой?
Со вздохом киваю. Впереди ещё один непростой разговор. И Мир, он сам скоро станет отцом. Выходит, на свет родится и сестра или брат, и племянник. Смешно немножко.
Сидим на кухне перед растерянной Владленой, малышка переводит то на меня, то на отца ошеломленный взгляд.
— У меня скоро родится братик или сестричка?
— Да, Влади.
Девочка радостно улыбается.
— Класс!!! Класс! У меня будет братик или сестричка, — и вдруг испуганно замирает.
— Что такое, малышка? — обнимаю дочь.
— А если у вас будет свой ребеночек, вы отдадите меня обратно в детский дом, да?
Переглядываемся с нахмурившимся Денисом.
— Ну, что ты, родная, конечно же нет, — говорю поспешно. — Ты же не собачка или котик, чтобы тебя сдавать обратно, даже с животными так поступать негуманно. Ты наша дочь, Владлена, и ничто это не изменит.
— Мама верно говорит. Мы будем любить тебя точно так же, как и малыша в мамином животике.
Девочка облегченно улыбается и крепко обнимает сначала меня, потом отца, который принимается нашу егозу щекотать. Смотрю на них с улыбкой, и страшно, только на этот раз страшно, что всё так хорошо может быть в жизни. Тьфу-тьфу.
Спустя шестнадцать лет
Шарм-эль-Шейх
Лежим в обнимку с супругом на широком лежаке, умиротворенно наблюдая, как плещутся наши дети и целых два внука в море. Немного грустно и по-прежнему светло, это хорошая грусть. Мирославу уже тридцать восемь, совсем взрослый мужчина, и жена у него хорошая девушка. И пусть семья Беренкова так и не приняла ни выбор сына, ни внуков, что уже совсем кощунственно, зато их приняли мы. Владлена, а ей, на минуточку, уже двадцать пять! Наперегонки с нашим сыном — Гордеем делает заплыв, совсем взрослый наш с Денисом парень в шутку догоняет и щекочет сестру, утягивая её на дно моря, за что, конечно же, получит от Владьки втык.
Мир с Ритой плещут своего младшего ребенка, а старший… старшая девочка втыкает в телефоне по соседству с нами, хех. Подростки. Гордей тоже частенько залипает в гаджетах или в интернет игрушках, такие они, что же поделать, мы им никогда ничего не запрещали, в рамках разумного, естественно, и вырастили прекрасных детей.
Солнце клонится к закату, скоро собираться на ужин. Денис поднимает бокал.
— За нас, родная?
— Как и всегда, — счастливо улыбаюсь.
А вечером, вечером мы, как и всегда, будем танцевать медленные танцы, гулять по ночному городу Шарма, заниматься любовью и просто наслаждаться жизнью, ведь не только в сорок пять жизнь течет, но и почти в семьдесят она по-прежнему полна жизни, красок и настоящей любви.
Ведь стареют наши оболочки, а душа — никогда.
Я не скажу, что было нетрудно, по-разному было, но ведь трудности и создают эту жизнь, главное — подниматься с колен и шагать с широко распахнутыми глазами. Зачастую мы сами определяем себе эту жизнь, не зря говорят, что мы сами — её творцы, надо только в это поверить, как верю я.
Конец