Я подхватил капитана и усадил его в кресло второго пилота. Как романтично. Он пал смертью храбрых и заслужил право видеть, куда направляется. Сейчас я стоял прямо напротив засранца, так что он мог хорошенько меня рассмотреть.
- Хотел бы я уметь вылечивать твои раны и возвращать тебя к жизни. Тогда я мог бы убивать тебя снова и снова. И снова, и снова. И повторять это до тех пор, пока ты не сказал бы, как развернуть это корыто. Но я клянусь, что скорее размажу твои мозги по полу, чем позволю восстановиться и возродить своих дружков - Фредов.
Я винил капитана в душевном расстройстве Арлин. Никогда ему это не прощу. Если бы у меня был шанс убить его снова, я с радостью воспользовался бы им.
Сэарс и Робак заперлись в каюте и выкрикивали фразы вроде «мы обречены!», «игра окончена!», «сматывай удочки!». Одному Богу известно, где они нахватались этих выражений, но в целом настрой передавали верно: когда мы доберемся до мира Фредов, то их пушки на тяжелых частицах, которые конечно же вращаются вокруг их адской планеты, превратят нас в милые теплые комочки плазмы.
Я не особый любитель логики. По логике нас должны были поджарить во время последней встречи с Фредами. Все преимущества были на их стороне, кроме разве что архитектуры Фобоса и Деймоса – и то сомнительно, ведь они вполне могли превратить их в два комка слизи.
Когда началось вторжение, мы с Арлин были уверены, что имеем дело со слугами Сатаны. Мы сражались с этими сукиными детьми, пробиваясь вглубь построек Объединенной Аэрокосмической Корпорации на Фобосе и Деймосе, двух спутниках Марса. Все остальные из роты Фокс, Корпуса морской пехоты, были убиты. Некоторые из них превратились в ходячих мертвецов.
Это было труднее всего – видеть, как мои товарищи медленно подбираются ко мне, с высохшими мозгами и все еще сжимая оружие в руках. Я убивал их во второй раз, чувствуя, как с каждым выстрелом по бывшим друзьям умирает какая-то частичка меня.
В дальнейшем мы встречали куда более опасных врагов. Импы – колючки, как любила называть их Арлин - швырялись комками горящей слизи. Розовые демоны – гигантская двухметровая пасть на маленьких ножках. Мы сражались с призраками, которых даже увидеть не могли, минотавроподобными адскими принцами, стрелявшими сгустками огня из запястий… даже с огромными одноглазыми тыквами, которые метали в нас световые шары. Но самыми опасными были паровые демоны. Убить этих пятиметровых уродов с ракетницами было практически невозможно.
Еще на Земле мы заметили, что Фреды генетически модифицируют монстров таким образом, чтобы они выглядели и действовали как люди. У них хватало неудачных попыток – взять хоты бы жуткого ходячего скелета.
Всей этой заварушки могло бы и не быть, если бы не банальное недопонимание. Когда Фреды последний раз выходили с нами на контакт, человечество переходило от Средневековья к эпохе Возрождения – где-то в конце пятнадцатого века. Они и представить не могли, насколько мы развились в социальном и технологическом плане за это время. Никто больше не развивался так быстро. Они отправили к нам адские махины и генетически разработанных демонов, надеясь быстро и жестоко отвоевать у нас нашу свободу.
Они не были готовы к нашему технологическому прогрессу, который не отразился на демонах. Они не были готовы встретить Корпус морпехов. Они не были готовы встретить нас с Арлин.
Мы победили, а мне дали очередное повышение. Но сейчас я готов был на свой отпуск поспорить, что мы летим навстречу собственной погибели. Неважно, насколько мы удачливы - игровые кости всегда будут выпадать не в нашу пользу. Я молился лишь о том, чтобы забрать с собой сотню-другую уродов.
Но без Арлин мои шансы были невелики, не говоря уже о желании продолжать. Земля для меня уже мертва. Много ли от нее останется, когда мы вернемся – если вообще вернемся – через триста – четыреста лет? Останутся ли США, монумент Вашингтона, Корпус морпехов? Земля «уже» превратилась в дымящиеся угольки. Уже - понятие относительное, как мы поняли. К тому времени, как мы вернемся, она будет такой уже как несколько сотен лет. Это все, что я знал.
Звезды проплывали мимо в иллюминаторе под моими ногами. На самом деле это корабль проплывал мимо них, но в мире ведь все относительно. Я следовал за Арлин, пока она пересекала корабль. Она превратила в стрельбище кормовую часть грузового отсека – семьдесят метров в высоту и около полукилометра в длину. Я был в отчаянии. Надо как-то вывести ее из этого транса. Сделать хоть что-то! Как только моя рыжеволосая малышка с нашивками младшего капрала вскинула свой М-14, я вышел из тени и встал прямо перед ней.
Придумать более глупый способ привлечь внимание невозможно, но у меня не было выбора. Она в любом случае спустила бы курок, потому как не планировала увидеть меня в перекрестье прицела. Как только Арлин поняла, что стреляет не в пустоту, она закричала – ну точно по-женски! – и дернула ствол влево.
Вспышка. Одна из пуль порвала мою форму. Я почувствовал, как комок металла прошил мою руку. Боль была адская.
- ФЛАЙ! – заорала Арлин, швырнув винтовку в сторону и подбегая ко мне.
Я упал на одно колено, схватившись за руку. Кровотечение было несильное, но я потерял равновесие от выстрела. И от осознания того, что, среагируй Арлин хоть на мгновение позже, я уже валялся бы на стальном полу, выкашливая собственную кровь.
Арлин Сандерс, уже в полном спокойствии, расстегнула мой морпеховский жилет и осторожно вытащила простреленную руку. Когда девушка увидела, что меня просто поцарапало и через пару дней я приду в норму, она дала волю своим чувствам, разразившись потоком морпеховской до мозга костей брани. Отражаясь от зубчатых стен, ее слова гремели в моей голове.
Арлин злобно схватила меня за куртку.
- Флай, ослина ты тупая! О чем ты думал, прыгая на линию огня? Даже слышать не хочу. Ты вообще не думал, вот в чем проблема!
Вспомнив про субординацию, она отпустила меня и исправилась:
- Я хотела сказать «вот в чем проблема, сержант».
Я встал, вытирая кровь с рукава.
- Арлин, ты тупее, чем я