Когда-то я увидела его случайно и влюбилась с первого взгляда. Мы все вместе отдыхали в нём несколько дней, вдали от всей суеты. Не верю.
— Это… это и правда тот самый дом? — я прищуриваюсь снова, не веря глазам. — Который не продаётся?
— Уже продаётся, — он пожимает плечами. — Точнее, его продали. Мне.
— Ты врёшь! Этого не может быть. С первой минуты, как только я зашла на порог, я хотела этот дом, но он не продавался, сколько бы мы ни предлагали хозяину.
Я зависаю. Не потому что расчувствовалась… ну, может, чуть-чуть, а потому что мозг не успевает обработать информацию. Богдан купил тот самый дом, который был моей мечтой? Этот упрямый, самодовольный, наглый кабель, которого я просто терпеть теперь не могу?!
— Ты с ума сошёл? — бормочу я. — Это же дорого и теперь уже ни к чему.
— Не дороже, чем моя жена.
— Ну-ну, — фыркаю я, чтобы скрыть, как сердце предательски бухает.
— Я все эти три года пытался его купить, но владелец всё так же не хотел продавать. А потом… ну, видимо, судьба.
Я не верю всему этому. То есть мой без пяти минут бывший муж, который мне изменил, похищает меня у здания суда и привозит в домик моей мечты у реки, который он купил?! Что вообще происходит? У меня голова кругом идёт. Слишком поздно — мне всё это уже не нужно. Теперь я просто жертва принудительной романтики.
— И что? Ты думаешь, я сейчас выйду, расплачусь, кинуcь тебе на шею и скажу: «Я прощаю тебе твои похождения, пошли обустраивать веранду»?!
— Нет, — спокойно говорит он. — Я думаю, ты пойдёшь в дом. Покричишь на меня ещё немного. А потом мы, может быть, просто посидим на тех самых плетёных креслах. И ты, возможно, вспомнишь, за что вообще когда-то меня полюбила.
— Нет, Богдан. Этого не будет. Ты насильно меня сюда притащил. Я на тебя заявлю — тебе это с рук не сойдёт.
— Алис, не будь глупой. Ещё как сойдёт.
— Поздно разговаривать, Можайский. Ты ещё этого не понял? Я хочу развод.
Фургон останавливается.
— Добро пожаловать, — говорит он, открывая дверь. — В твою мечту. Которую я, между прочим, очень постарался реализовать.
Я медленно выхожу — не могу больше находиться в этом душном фургоне. Мне нужен свежий воздух. Тянусь за телефоном, который в сумочке на переднем сиденье, и вспоминаю, что здесь никогда не было зоны. Конечно, достаю телефон — сигнала нет.
— Отвези меня обратно! Сейчас же! Мало ли что с Наташей, а ни у тебя, ни у меня нет связи.
— Алис, я знаю, что Наташа у твоих родителей. Суд бы шёл неограниченное количество часов. Зная тебя — всё уже организовано и продумано.
Я фыркаю. И, не отвечая, иду к дому. Чем быстрее мы тут закончим, тем быстрее он отвезёт меня обратно. Деваться некуда в этой глуши.
Наташа и правда под хорошим присмотром родителей — я им доверяю. Я действительно оставляла её у них на ночь. Не знала, как буду чувствовать себя после суда. Всё-таки событие не из приятнейших.
Если это была манипуляция — то самая наглая, самая идиотская и, чёрт возьми, самая красивая в моей жизни. Аж бесит. Я просто обожаю этот домик. Эту природу. Так бесит, что даже злиться по-настоящему не могу от изумления. Захожу внутрь — очень хочу пить.
Внутри — всё как на картинках из журнала «Идеальный дачный уют». Стены выкрашены в мягкий кремовый, деревянные балки под потолком, огромный диван, в который хочется провалиться, а из окна видно реку.
Молча иду на кухню за стаканом воды. Потому что если сейчас скажу хоть что-то — сломаюсь. А мне нельзя. Я сюда захожу как жертва насильственного романтического уикенда, а не как женщина, у которой снова заиграла душа.
Богдан идёт за мной следом. Оборачиваюсь и вижу, как он смотрит на меня с этой своей хитрой рожей.
— Что? — спрашиваю.
— Просто смотрю, — спокойно говорит он. — Ты очень красивая. Я соскучился.
— Перестань.
— А когда злишься — так вообще огонь.
— Спасибо, я польщена, — сарказм у меня уже из ушей валит паром. — А когда ты начнёшь объяснять, какого чёрта это всё происходит?
— А зачем? — Он улыбается. — Всё, что нужно перед тобой. Дом. Природа. Я.
Я вздыхаю. Тяжело. Так, чтобы он точно услышал.
— Ты думаешь, этого хватит, чтобы я простила тебя? — спрашиваю с недоумением.
— Нет. Я не дурак. Но думаю, с чего-то начать надо. Хочу, чтобы ты не спешила с разводом. Чтобы дала нам время.
Он смотрит на меня серьёзно. Настолько серьёзно, что я отворачиваюсь к окну — иначе расплачусь. А это — непозволительно. Особенно при таких обстоятельствах.
— И всё-таки, — говорю я, глядя на реку через кухонное окно, — ты похитил меня против моей воли.
— Ага.
— Ты же не можешь похищать меня каждый раз, когда у нас назначен суд. Судья этого не позволит.
— Не беспокойся, с судьёй всё в порядке. Я ему при встрече объяснил, что с женой у меня сложные отношения. Он, кстати, сам разводился трижды. Даже сочувствовать начал.
— При какой такой встрече с судьёй, Богдан?!
Глава 30. Докажи
— Тебя удивляет то, что у твоего мужа связи? — он вскидывает тёмную бровь.
— Когда дело касается тебя, меня уже не удивляет абсолютно ничего, — чувствую, как закипаю от гнева. — Но меня бесит, что ты опустился до того, чтобы использовать свои связи против меня.
Я даже слегка падаю духом, когда начинаю представлять, чем могло обернуться заседание, которого я так долго ждала.
Возможно, нелепое похищение Богданом на самом деле спасло меня от какого-нибудь неприятного сюрприза вроде примирительного срока.
В суд я, конечно же, вернусь, а перед этим обязательно потребую другого судью, или другую.
Ведь если есть мужская солидарность, то должна быть и женская.
— Приехали, — он суёт руки в карманы брюк и вскидывает подбородок. — Я ничего не хотел использовать, как ты выразилась, против тебя. Это домыслы.
— Судью ты подговорил, меня похитил, — загибаю пальцы. — Тебя ничего не смущает?
— В любви как на войне, Алиса. В любви как на войне, — говорит и пронзает меня долгим взглядом. — Поэтому не удивляйся моим методам.
К сожалению, время не лечит. Любовь за время разлуки не проходит и даже не становится бледнее. Я думала, что когда снова увижу Богдана, внутри меня будет только безразличие и холод.
Ведь логично, что после его поступков ни о какой любви не может идти и речи.
Ведь питать чувства к мужчине-изменнику