– Мэм, простите, это не ваш сын? Похоже, он потерялся или…
Но та только отвернулась и, не оборачиваясь, укатила забитую тележку. У нее было полно других дел. Хэл кисло хмыкнул.
– Ну конечно, – сказал он ей вслед. – Кругом много добрых самаритян.
Хэл вынул из кармана носовой хлопковый платок с вышитыми инициалами, взял мальчонку за плечо и властно, но не прилагая никакого усилия, развернул его к себе.
– Ладно, парень, прекращай, – строго сказал он и протянул платок. – Вытри глаза и щеки и пойдем к кассам, твоя мама наверняка тебя уже ищет.
Но тот только пуще ударился в рев. Что за черт! Хэл мучительно вздохнул и потер переносицу, сняв очки и убрав их в нагрудный карман куртки. Чем дольше он слушал, как плачет мальчишка, тем сильнее раскалывалась его голова, и он не знал почему, но к горлу тоже подкатывал комок, будто хотелось расплакаться почти так же горько. Скривив губы и ненавидя себя за то, что он совершенно не знает, что делать, Хэл мягко привлек к себе ребенка и сам вытер ему лицо платком.
– Хорошо, хорошо, парень, плачь сколько влезет, – произнес он и огляделся. – Погоди. Поди-ка сюда.
Хэл поставил на пол свою корзинку и отодвинул ее ногой к стене, взяв мальчика на руки. Тот ужасно устал рыдать и только странно всхлипнул, а потом почти сразу стих, оказавшись своим лицом на уровне лица Хэла Оуэна, и взглянул блестящими серыми глазами в его, такие же блестящие, только льдисто-голубые – печальные, взрослые, усталые.
– Гляди, как здесь высоко, – сказал Хэл, и мальчик с любопытством взглянул вниз. – Да-а-а. Готов поспорить, мать или отец тебя так не поднимали, почти под самый потолок, м? А гляди, что мы можем сделать. Оп-ля!
И он прямо с полки, дурачась, смахнул ему на макушку шляпу волшебника в звездах. Мальчишка всхлипнул и неуверенно, тихо рассмеялся сквозь слезы. Он поднял шляпу с головы маленькой пухлой ручкой и уронил ее на пол, сбросив с головы, но Хэл, не растерявшись, вновь проделал тот же трюк с уже другой шляпой и расхохотался. Мальчонка не устоял, шмыгнул носом и тоже рассмеялся.
Повеселившись вдоволь и от души, оба остались весьма довольны тем, что натворили. Люди шли мимо них, и некоторые улыбались: верно, думали, что это отец так мило занимается с сыном. Хэл, убрав шляпы обратно на полку, взял мальчишку удобнее и усадил его на сгиб руки. Тот мигом обхватил его плечо и шею маленькими ладошками, все еще с интересом разглядывая пол и верхние полки, до которых прежде никогда не мог достать. Хэл внимательно посмотрел на своего нового знакомца, такого же белокурого, как он сам, и серьезно сказал:
– Думаю, тебе не помешало бы немного попить и умыться, друг, а потом мы все же найдем твоих родителей, о’кей? * * *
Хэл Оуэн, тридцати четырех лет, житель округа Кэмден, повесив свою корзинку со сладостями на сгиб локтя, взял с полки бутылку воды. Он был в огромном отделе детского питания и напитков, который всегда обходил стороной, потому что не имел с детьми ничего общего до этого дня. Мальчик по-прежнему молчал, но на курточке у него была нашивка – Бен. Когда Хэл спросил, так ли его зовут, он смутился, спрятав лицо у Хэла на плече. Тот пытался расспросить, где Бен в последний раз видел своих маму или папу, и с кем он сюда приехал, и помнит ли он номер машины, или, может, они прибыли на автобусе… но мальчик молчал и только очаровательно качал головой, то ли смущаясь, то ли правда ничего не зная. Ему было три или, может, четыре года – Хэл не разбирался в таких вещах. Но открыл ему воду, открутил крышку и дал попить, подержав ладонь у подбородка, чтоб мальчишка не облился, когда жадно обхватил горлышко губами. А потом Хэл набрал еще немного воды в эту же ладонь и умыл заплаканное лицо. Бен приободрился.
Хэл растерянно бродил по торговому залу. Он обратился к сотруднице; она, совсем еще молоденькая девушка, смерив Хэла взглядом, хихикнула и отправила его на стойку информации, где есть сотрудник с микрофоном. Там, сказала она, мальчика и объявят потерянным.
– А если его не найдут родители? – задумчиво спросил Хэл.
Девушка пожала плечами и вернулась к своей работе.
Бен печально понурился и прилег Хэлу на плечо. Но, когда они проходили мимо стеллажа с красивыми праздничными тыквами, наполненными сладостями, он повеселел и сказал, очень громко и радостно:
– Хэловин.
Хэл остановился, удивленно покосившись на Бена. Бен до того не сказал ему ни слова, только плакал или смеялся – и все, а теперь вот – нате.
– Тебе это нравится? – Хэл улыбнулся. Улыбнулся и Бен.
– Хэловин, – повторил он и скромно опустил глаза, обрамленные густыми ресницами.
Хэл хмыкнул, удобнее усадив его на локте.
– О’кей, друг, я понял. Кстати, у тебя уже есть хэллоуинский костюм?
Бен робко покачал головой. Хэл задумался.
– Не уверен, может, мама приготовила его для тебя… но гляди-ка, мы можем купить эту тыкву. Тебе больше нравятся леденцы или шоколадки?
– Шоколадки.
– Мне тоже, – сознался Хэл и взял с полки большую пластиковую тыкву, наполненную сладостями. – Подержишь это немного, пока мы не придем на кассу? Да?
Он успел сказать о ребенке на стойке, заплатить за свои покупки и за тыкву, а также подойти к охраннику, когда кто-то налетел на него сбоку. Хэл совсем не удивился, увидев молоденькую, усталую, бледную женщину со светлой короткой стрижкой, в клетчатой рубашке.
– Бенни, боже! – она расплакалась. – Куда ты пропал, куда ты… я чуть с ума не сошла!
Бен пугливо обнял маму за шею, и Хэл спустил его с рук, улыбаясь. Затем потрепал мальчика по плечу.
– Мама просто очень рада тому, что нашла тебя, – самым мягким тоном, на который был способен, сказал он и подмигнул. – Но, вообще-то, ничего страшного не случилось, верно? Ты просто немного показал мне «Крогер», вот и все.
– Да, – тихо прошептал Бен.
– У вас все в порядке, мэм? – подошел охранник, и Хэл едва не закатил глаза.
Стоило найтись родителю, и персонал явился на помощь, как по взмаху волшебной палочки.
– Да, да, – она подняла увлажнившийся взгляд на Хэла и улыбнулась. – Спасибо вам. Я