Вскоре мы оказались в просторном зале. Он был огромный, с колоннами, украшенными черепами. В центре пылал алый огонь.
Рядом с ним стояли четыре фигуры в чёрных плащах с волчьими головами и натянутых на лица капюшонах.
— Гвардия принца Элариона, — едва слышно выдохнула я.
Они почти сразу же заметили нас. Один крикнул что-то на древнем наречии. Пламя потемнело и взметнулось выше.
— Отлично. Только не говори, что мы опять без плана, — сказал Ратиэль.
— У меня он всегда есть. Просто обычно заканчивается на слове «импровизация».
Я метнула в них пульсирующий шар света. Ослепительно яркая вспышка ослепила ближайшего врага. Ратиэль ворвался следом, двигаясь, как капля заговорённой ртути.
Мы сражались плечом к плечу. В какой-то момент я почувствовала, что его магия переплетается с моими чарами. Сине-зелёное сияние сформировало боевое сплетение. Оно ударило по врагам и сбило их с ног.
— Что это было? — изумлённо выдохнула я, ведь никогда не видела ничего подобного.
— Кажется, полноценное слияние плетений.
— Отлично. Надеюсь, оно не вызывает побочных эффектов вроде брака или совместного счёта в банке.
Он заливисто рассмеялся.
Когда последний гвардеец упал, я опустилась на колени. Воздух дрожал, огонь в центре зала стал синим.
— Что теперь? — спросил Ратиэль.
— Ждём новых врагов. Нас точно заметили.
Действительно, пламя вспыхнуло ярче, и в его глубине проступил силуэт. Высокий, с плащом, расшитым серебряными нитями.
Принц Эларион собственной персоной.
— Ведьма, — произнёс он. Голос его был мягким, как яд в бархатной оболочке. — Ты слишком настойчива.
— А ты слишком пафосен и непростительно самонадеян.
Он улыбнулся.
— Красивая колдунья. Давно хотел подыскать себе новую фаворитку. Ты мне вполне подойдёшь. Увидимся в сердце долины. Если, конечно, сможешь выжить.
Огонь потух.
— Ну вот, — огорчённо выдохнула я. — Теперь у нас не просто прогулка, а приглашение на свидание к ренегату королевских кровей.
— Зато ты в форме, — сказал Ратиэль.
— И безумно злюсь. А это, поверь, очень хорошая комбинация для ведьмы.
Он подошёл ближе, наклонился, его глаза сверкнули.
— Тогда держись, Габриэль. Потому что впереди нас ждёт настоящая буря судьбы.
Я усмехнулась, чувствуя, как под кожей снова оживают искры моего родового дара.
— Отлично. Я обожаю задать знатную трёпку своим врагам. Особенно, если в ней можно кого-нибудь красиво спалить.
Ратиэль всё ещё держал меч, но лезвие перестало угрожающе мерцать, ведь непосредственной опасности сейчас для нас уже не было. На полу с раскатистым храпом разметались гвардейцы мятежного эльфийского принца. Они проснутся не раньше, чем я сниму с них комбинированные чары.
Я стояла и чувствовала, как внутри всё дрожит. Так бывает всегда, когда чуть было не перенапрягла колдовской дар.
— Габриэль, — тихо сказал бард, касаясь моего плеча.
Я вздрогнула и тут же оттолкнула его ладонь:
— Всё в порядке. Выпью пару зелий и восстановлю свой запас полностью. Мне понадобится пара минут.
— Хорошо. Какая же ты красивая, Габриэль.
Я лишь недовольно фыркнула в ответ, но удержалась от привычной колкости. Самое неприятное, мне начинал нравиться этот ушастый нахал и жуткий хитрец. В груде разлилось приятное тепло, которое я постаралась ничем не выдать. Не хватало ещё влюбиться и во цвете лет выскочить замуж за этого эльфа!
— Помолчи, бард. Мне нужно убедиться, что для нас не припасли смертельно опасных колдовских ловушек.
Он усмехнулся, но не стал язвить в своей любимой манере.
Воздух пах гарью, пеплом и чем-то металлическим.
Я провела ладонью по воздуху, от моего прикосновения к нему остались искры.
— Эларион, правда, думает, что я не устою перед его ушастым высочеством?
— Принц к отказам не привык, Габри.
— Проблемы ушастых нахалов королевских кровей меня мало волнуют!
Когда мы выбрались из подземелья, луна уже почти утонула в облаках.
Воздух был вязкий, как туман в котле, а где-то вдалеке перекликались туманные твари.
Я на секунду прикрыла глаза и почувствовала биения сердца Долины Теней. Она жила, дышала, шептала, и, кажется, люто ненавидела нас обоих.
— Нам нужно оказаться точно посередине, — сказала я.
— Ты уверена?
— Нет, но мы всё равно туда пойдём.
Мы двинулись вдоль склона. Земля под ногами пульсировала, словно живое сердце. Иногда из расщелин вырывались голубые огоньки. Они всегда имели магическую природу. Один из них коснулся края моего плаща. Ткань почти сразу же вспыхнула, и я поспешно её потушила.
— Долина нас не любит, — заметил Ратиэль.
— Она никого не любит. Особенно ведьм, у которых есть чувство юмора и остро отточенный сарказм.
Впереди показалась тропа: узкая, украшенная светящимися грибами. Выглядело почти уютно, если забыть, что каждый такой живой «артефакт», невероятно, ядовит.
— Интересно, что будет, если их сорвать? — спросил он.
— Умрёшь на месте. Не вздумай пробовать. Даже Я с моими чарами и опытом в целительстве уже не смогу спасти тебя от глупой, бесславной и довольно болезненной гибели.
Через полчаса мы нашли руины. Старый храм, почти развалившийся, но всё ещё стоящий вопреки времени. Каменные статуи вдоль стен изображали существ с человеческими лицами и телами змей.
— Местечко явно не для отдыха в приятной компании, — сказала я, осматриваясь.
— Чувствуешь? — спросил он.
Я кивнула и недовольно проворчала:
— Да. Эльфийская, гномов и оборотней магия. Старая, дикая, безумно голодная и злая.
Мы осторожно вошли.
Пол внутри был испещрён линиями силы. Причудливая и по-своему красивая сеть из рун, сплетённых в узор. Когда я шагнула на них, воздух дрогнул.
— Габриэль… — предупредил Ратиэль.
— Знаю. Это очередная ловушка.
Стены полыхнули багровыми всполохами. Каменные статуи ожили и принялись безмолвно насмехаться над нами.
Бард обнажил свой меч и принял боевую стойку. Применять сейчас атакующую или защитную магию было совсем неправильно и безответственно. Я щёлкнула пальцами и с помощью амулета активировала защитный огненный круг. Только и в этот раз в пылающих языках пламени страстно переплелись синие и зелёные оттенки. Это было непривычно и сильно раздражало. Я привыкла рассчитывать только на себя. Поэтому обычно работала в одиночку.
Мы ударили одновременно: он — мечом, я — усиленным его магией огнём. Волна света пронеслась по залу, и статуи осыпались прахом. Не осталось и следа от рунной вязи на полу, стенах и потолке огромного зала.
Тишина стала почти