Но для самой Крис все эти резкие запахи, тусклый свет, смех, крики, вечная брань и дерьмовые люди сделались слишком привычными за последние месяцы. Настолько привычными, что мысль об уходе она день за днём отодвигала все дальше — хотя изначально и пришла в “Драгон Пиллс” с оговоркой, что все это лишь на короткое время: чуть подработать и провести время с Лав, перед тем, как найти что-то по-настоящему серьёзное.
— Твою мать! Да вы почините уже свой несчастный телек когда-нибудь?
— Эй! Эй, барменша! Что за дела? Там сегодня финал!
Крис покосилась на телевизор. Изображение на нем пошло полосами, звук задрожал, сбиваясь — Лав поспешно взяла пульт и беспорядочно замолотила по кнопкам. Но проку от этого не было. Телевизор трещал. Возмущение болельщиков только усиливалось.
— Каждый раз, когда приходит эта странная бабка, — прошептала Лав на ухо Крис, кивком показывая на седую старушку, сидящую неподалеку от телевизора с огромным пивным бокалом. Она со слабым любопытством поглядывала на экран и курила длинную трубку, с наслаждением втягивая густой сиреневый дым. — Телек каждый раз сбоит, как только она садится рядом. Попробуй её отвести.
— Что?! — тихо возмутилась Крис. — Что я, по-твоему, должна сделать? Прогнать её?
— Давай, давай, кошечка, — Лав толкнула ее локтем в бок. — Что-нибудь придумай. Как ты умеешь.
Крис вздохнула, откладывая в сторону тряпку, которой было уже начала натирать бокалы. Вышла в зал, и, помявшись, подошла к странной старухе. Та задумчиво улыбалась, рассеянно глядя на недовольных болельщиков. Крис окинула взглядом её одежду: из-под затертого разноцветного плаща выглядывало оборванное чёрное платье в пол. Рукава грязные, длинные седые волосы сбились в колтуны. Подобные посетители были не самыми частыми гостями “Драгон Пиллс” — из-за близости к бизнес-центру сюда все больше заглядывали офисные клерки после работы. И хоть Лав сказала, что старушка приходит не в первый раз, Крис не могла вспомнить, встречала ли её здесь раньше.
Задержала дыхание, предчувствуя, что как только подойдет ближе, флер старческой вони остро ударит в нос.
— Прошу прощения, — робко начала она, едва слышимая за криками у стойки.
Она обманулась. Старушку окутывал только сладковато-горький аромат дыма.
— Прошу прощения! Госпожа! Можно вас попросить?
— А? — она приставила ладонь к уху и глупо улыбнулась.
Крис закатила глаза.
“Глухая, что ли?!”
— Прошу прощения, госпожа! — Крис наклонилась к ней и прокричала почти во все горло. — Не могли бы вы отсесть немного подальше?
Старушка отстранилась и недоуменно посмотрела на Крис, качая головой.
— Это зачем это?
— Дело в том, — Крис помялась, наблюдая за колечком дыма, дрожащим почти у самого ее носа, — Что этот столик очень любит один уважаемый господин. Он скоро придет, и мы хотели бы… Вы не откажетесь занять соседнее место? Вон там, чуть дальше, у двери. Мы готовы компенсировать неудобства. Как насчёт ещё одного бокала? В подарок от заведения.
Старуха хрипло рассмеялась, вынимая трубку изо рта и тыча в сторону Крис мундштуком.
— Уважаемый? Да что ты, детка? И с чего этот твой господин заслуживает уважения, больше, чем я?
За спиной раздался звон разбивающегося стекла и грозный голос Лавли. Крис сжала кулаки. Если Лав была права, и старушка и правда использовала какую-то странную Ри, чтобы расстроить телевизор, то был только один способ это проверить.
Она скрестила пальцы и окутала старушку щитом — тот вспыхнул золотом, озаряя сумерки бара переливающимися бликами. Посетители зашептались, старушка едва заметно нахмурилась — но телевизор наконец-то замолчал, а через секунду раздался возбуждённый голос комментатора и одобрительный гул.
Крис мрачно глядела на старушку исподлобья. Та встретила ее взгляд невозмутимо, будто совсем не понимала, что происходит.
— Здесь запрещено использовать Ри, — Крис указала на дверь, где висел предупреждающий знак. — Вы должны покинуть бар, иначе мне придется вызвать охрану.
Ложь, выученная на зубок, сорвалась с ее уст с привычной непринуждённостью. Никакой охраны здесь и в помине не было — хозяин экономил на персонале, как мог, и поэтому принципиально брал на работу одних только Инри. По-хорошему, и оплачиваться такая работа тоже должна была вдвойне, ведь и Крис, и Лавли приходилось иметь дело не только с обслуживанием клиентов, но и с защитой — раз за разом они предупреждали погромы, разнимали пьяные драки и выпроваживали буйных перебравших, запихивая в кольцо щита и таща на улицу до самой парковки.
— Вы должны покинуть бар, — уже громче повторила Крис, не сводя глаз со старухи. Та мягко улыбалась, вытащив трубку изо рта и склонив голову набок, разглядывая Крис, как забавную зверюшку. — И вам лучше сделать это добровольно. Пожалуйста, не вынуждайте меня…
Но она не успела договорить. Телевизор сошел с ума, выкручивая громкость на максимум: динамики захрипели, но вместо шума стадиона и криков комментатора зазвучал напряжённый тон дикторши.
— Вчера вечером была предпринята попытка покушения на Галара Астеля во время его выступления в Эгитене.
За барной стойкой кто-то смачно выругался.
Лавли замерла, прижав пульт к груди. Крис уставилась в телевизор, забыв про старуху и щит, и даже болельщики, ещё минуту назад готовые разнести всё к чертям, теперь застыли молча, наблюдая за сюжетом так пристально, будто ведущая говорила о покушении не на поп-звезду, а по меньшей мере на президента.
— Галар Астель не пострадал. Удар принял на себя телохранитель из состава сопровождения — его состояние остается тяжёлым, но стабильным. Полиция пока не даёт комментариев о расследовании, но по заявлениям очевидцев, на концерте случился взрыв, характерный для применения Нельт высокой степени разрушения. Тем не менее, Служба Контроля Безопасности Населения сообщает, что на месте событий не было зафиксировано срабатывания сигнального чипа.
На экране мелькнуло фото разрушенной сцены. Крис невольно поежилась, глядя на обугленные обломки, но затем, когда фото сменилось и показали Астеля, растрепанного и укутанного в плед, но, как всегда, ослепительно улыбающегося, у неё под ребрами что-то задрожало. Астель! Сияющий, недосягаемый, с его голосом, проникающим в самое сердце…
Она вспомнила, как слушала его на старом плеере в ночь перед экзаменом. Как его песни помогали ей не сойти с ума от одиночества и тоски, когда умерла её собака. Как она пересматривала его клипы, ловя каждое движение, как раз за разом рисовала его — и, пока улыбка Астеля была с ней, мир не казался таким уж пустым и холодным.
— Охренеть, — громко выдохнула Лав, когда