— И все? В трусы не надундила от страха?
— Зачем в трусы? Я под куст с огурцами. Чего добру пропадать. А вам как Зина?
— Я не особо верующий, но когда познакомился с Зинаидой, перекрестился.
— Я тоже помолилась. Рубашку снимите или мне ее на вас стирать?
— Начни с брюк.
Сука. Только хотела постирать молча, не поддаваясь на провокации, но ведь рубашку! К гадалке не ходи — брюки не снимет. Это очередная издевка с целью вывести меня на эмоции.
— Ну, снимайте.
— Нет. Затирай на мне, — ну кто бы сомневался. Опускаю взгляд на его пах.
— А корень жизни не встанет от таких манипуляций? — на мой комментарий эта невозмутимая сволочь улыбается.
— Обязан встать. И ты должна с этим тоже справиться. Начинай. Раньше начнешь, быстрее пойдем баиньки.
Глава 10
Он что реально думает, что я опущусь перед ним на колени и буду оттирать его брюки? Только через мой труп.
— Я долго буду ждать или ты все-таки начнешь затирать?
— Если бы у вас была в штанах лампа и из нее восстал Джин, который исполнил бы мое желание, тогда бы затерла, а так — нет.
— А ты потри и посмотри, кто восстанет.
— А не боитесь, что я ваш корень жизни случайно травмирую?
— Жду не дождусь. Прикидываю, что ты сделаешь. Насыпешь на меня килограмм соли, соды или просто зальешь все водой. А может быть, уксусом? Или все вместе? Или водкой, а потом подожжешь? — насмешливо произносит этот гад, откидываясь на спинку стула. Хуже всего, что я бы точно сделала что-нибудь из того, что он сказал. — Давай, удиви меня, — вот уж правда пресыщенность порождает скуку.
— Я не буду оттирать ваши брюки на вас. Или снимайте или…
— Или? — или иди в жопу. Хотя без «или». Демонстративно накалывает котлету на вилку и откусывает кусок. Слава Богу, молча ее съедает и тянется за второй. Готова поклясться, ест с удовольствием. — Тот самый случай, когда обертка не соответствует начинке. Вкусно. Что ты в них добавила? Помимо, щепотки соли и тонны ненависти?
— Геркулес.
— Интересно. Надо взять на заметку. Только в следующий раз добавь побольше соли, — не будет следующего раза. Сегодня же сбегу. — Утоли мое любопытство. Почему такой выбор профессии? — серьезно, блин? Хотя, о чем я? Передо мной больной на голову мужик. — Из тебя экономист, как из меня танцор диско. Уверен, что в математике ты полный ноль. Для чего тебе это? Чтобы угодить папочке и продолжить его дела? — ненавижу. Так бы и взяла сковороду, и разбила ему голову.
Благо отвечать мне не приходится. Внимание козла отвлекает его вибрирующий мобильник. Он явно озадачен тем, что увидел на экране. Испытываю самое что ни на есть облегчение, когда он встает из-за стола, явно намереваясь уйти.
— Когда в следующий раз решишься на что-то, а ля вылить на меня вино, подумай. Любое свое действие воспринимай через призму моего виденья. Задайся вопросом, что сделает в этом случае, по твоему мнению, такой психопат как я. Зачем бить и насиловать, если есть множество способов повлиять на человека? Особенно, когда знаешь его слабые стороны. Я бы рассказал тебе о твоих прямо сейчас, во время твоего рандеву с моими брюками, но тебе повезло. Дела превыше всего. Приберись здесь. Потом тебя проводят в мою комнату, — чего-чего?! — Постельное белье поменять, а не то, что ты подумала. Давай, я верю в тебя. У тебя все получится.
По наивности была уверена, что останусь одна. Но вместо чистюли на кухне появляется какой-то новый мужик. В тапках, разумеется. Очередной идиот следит за каждым моим движением.
Затереть стул от пролитого вина оказывается той еще проблемой. Но это ничто, по сравнению с осознанием того, что я не только в полной заднице, но и проигрываю ему по всем фронтам. На чужой территории я в принципе нахожусь в проигрышном положении.
Очередной надсмотрщик, вопреки моим страхам, отводит меня не в спальню к Крапивину, а в ту самую гостевую, из окна которой мне удалось «надышаться».
— Ярослав Дмитриевич просил передать, что на сегодня можете отдыхать. Подъем в пять утра.
Еле сдерживаюсь, чтобы не матюгнуться. Однако все же через пару секунд, когда я осознаю, что этот придурок закрывает дверь снаружи, из моего рта вылетает отборная порция мата. Супер.
От бессилия хочется крушить все подряд. И, честное слово, сорвалась бы, не увидь на кровати три пакета. Я скорее поверила бы, что этот придурок заставит меня заниматься тем, что я отродясь не умею, а именно — шить. И не удивилась бы, если очередным заданием было: «сшей себе трусы и свяжи свитер». Пакеты заполнены одеждой. И нет, не какой-нибудь уродской. Не могу не признать, что у него есть вкус. А то, что выбирал именно он, я почему-то не сомневаюсь. И о белье позаботился и даже прикупил мне балетки, видать для дома, и кроссовки. Ну, спасибо, в таких убегать будет удобно. Ишь какой, заботливый сукин сын.
Принимаю душ и переодеваюсь в одну из предоставленных черных кофт и джинсы. А затем начинаю шерстить комнату. Срываю с кровати простыню и достаю из шкафа еще один комплект постельного белья. Кое как скручиваю из простыней и пододеяльника веревку и привязываю ее к ножке кровати. А затем принимаюсь ждать, неотрывно пялясь в окно.
Никого за все время под моими окнами так и не обнаружила. Мою ситуацию ухудшает начавшийся дождь. Правда, спустя минут десять, я даже рада ему, надеясь, что охрана не захочет мочиться на улице. Дождавшись часа ночи, открываю окно и, убедившись, что никого нет, вылезаю по импровизированной веревке наружу.
Удивительно, но на адреналине приземляюсь без происшествий. Под ногами скользко, но я все равно бегу сама не понимая куда. На адреналине и на забор залезу. И сделала бы это, если бы не появившаяся передо мной огромная черно-белая собака.
— Далматинцы нынче пошли не те.
Только хочу дернуться в сторону, как эта махина делает прыжок в мою сторону, повалив меня на мокрую траву. Ужасная смерть — быть обглоданной собакой! Сжимаюсь от страха, закрыв глаза, и в этот момент понимаю, что это чудовище меня… лижет. Не ест. Лижет!
— Тиша, ко мне.
Открываю глаза в ответ на знакомый голос. Махина слезает с меня и, виляя хвостом, через пару секунд оказывается рядом с хозяином, который даже и не думает скрыть свое веселье в глазах. Ненавижу!
— Малыш,