— Да ссыкло он обыкновенное. Падлюка, еще и мясо все испортил.
— Но ты его любишь, хоть и не признаешься в этом.
— Мясо? Конечно.
— Очень смешно.
— Вообще не смешно. Ну хоть цветы нашел. Было бы обидно, если нет. Держи, — протягивает мне охапку каких-то сиреневатых длиннющих цветов. И ведь не соврал же. Понятия не имею, что это за цветы, но то, что Слава их реально искал — факт. И это, черт возьми, приятно. Особенно, когда я, уткнувшись взглядом в его некогда белоснежные кроссовки, замечаю на них грязь. Он лез за ними в какую-то грязь. Ну, не прелесть ли? Это не банальная доставка.
— Спасибо.
— Леди Сэквилл.
— Я, конечно, леди. Но не сексвил.
— Леди Сэквилл или дербенник иволистный.
— О, Господи. Ты хоть что-то не знаешь в этой жизни?
— Очень многое. Просто хорошо запоминаю то, о чем прочел. Вчера, чтобы не свернуть тебе шею, я решил отвлечься и посмотреть, что растет в такое время в этом регионе на озерах и болотах.
И тут из меня вырывается смех, который я не в состоянии сдержать.
— А я только подумала, что это слишком мило и нормально. Ну вот уже узнаю хорошо знакомого психопата.
— Тебя вставляет, что я такой?
— А тебя?
— Что я такой?
— Что я такая.
— Вероятнее всего, да. Иначе не знаю, как объяснится, что я малость ебнулся.
Укладываю цветы обратно на плед и тяну Крапивина за футболку. Встаю на носочки и шепчу ему на ухо:
— Плохи ваши дела, да, Ярослав Дмитриевич? Прикинь, насколько ты в меня влюбился, что полез в какое-то болото за цветочками, где испачкал свои стерильные белоснежные кроссовки.
— Прикинь, насколько ты в меня влюбилась, что будучи трусишкой, пошла с ножом в лес спасать меня от возможных деток убийц, — парирует в ответ, отчего все, на что меня хватает — это закатить глаза.
— Ты в курсе, что кто-то из двоих должен уступать?
— Мне кажется, что лучше, когда уступают оба. Есть хочешь?
— Безумно. Поедим мясо?
— Надеюсь, ты шутишь, — ну, блин, надейся. Все едят еду с пола. Но судя по выражению лица Крапивина, он таким никогда не промышлял, даже в детстве.
— Если честно, если бы тебя тут не было, я бы собрала мясо с земли и съела его. Ну, разумеется, не все, конечно, а то, где поменьше песка.
— Это в корне меняет дело, — не скрывая сарказма выдает Крапивин. — Но у меня другая идея. Жаль, правда, что нет фольги. Но уверен, что тебе понравится.
* * *
Сначала мне хотелось покрутить у виска пальцем смотря на то, как Слава кидает картофель в угли. Но когда чистюля достал и начал чистить черную картошку своими стерильными руками и посыпать ее солью, у меня закрались сомнения. У этого товарища, судя по недавнему представлению, всегда все под контролем. Будет ли он есть сомнительную еду? Ни за что.
— Давай ешь, пока горячая.
Засмотревшись на то, как смачно он ест, я проделываю то же самое и отправляю картофель в рот. Мои вкусовые рецепторы нафиг сошли с ума. Клянусь, я ничего вкуснее в жизни не ела. Это просто обычный картофель! Но… вкус просто божественный. Я, наверняка, похожа на поросенка, собственно, как и Крапивин.
— Это обалдеть как вкусно.
— Я же говорил.
Никогда бы ни подумала, что с ним можно сидеть на пледе, как самые обычные люди, говорить на непримечательные темы и наслаждаться простой картошкой. Ну, признаться, не только ей. Крапивин выглядит очень мило с неидеально чистым лицом. Я бы и дальше наслаждалась этой картинкой, если бы не вибрирующий мобильник.
Паника в очередной раз накрывает с головой, когда я понимаю, что это видео звонок.
— Ни звука. Пожалуйста. Обещаешь?
Ответа от Крапивина я не получаю, только лишь тяжелый вздох. Принимаю вызов и включаю наидебильнейший милый голосок при виде мамы с папой. Несу какую-то чушь о том, как здесь здорово с друзьями. В какой-то момент мама остается одна и тихо произносит:
— Ты ведь там со своим мальчиком двадцать плюс?
— Мам, тут всем двадцать.
— Я имела в виду мальчика, которому сильно двадцать плюс.
— Мам…, — да, блин. — Да. Ты только папе, пожалуйста, не говори.
— Я и не думала. Ладно, отдыхайте.
Мама неуклюже жмет на сброс звонка и… не сбрасывает его. Я же чего-то жду, смотря на потолок их спальни, судя по люстре.
— Когда она стала такой наивной? — вдруг произносит папа.
— Влюбленные люди — тупые люди.
— Ну, должно же ее осенить, что я в курсе не только, где она, но и с кем. Мне интересно, как этот сучоныш сделал так, что вся молодежь свалила на хрен, а они остались вдвоем, — офигеть.
— Тебя только это интересует?
— Нет. Больше меня интересует, что она в нем нашла, — перевожу взгляд на Крапивина. Этот гаденыш не только усмехается, но и вслушивается.
— Ну я бы на ее месте на него запала. Красавчик, да еще и умный. Да и там явно столько харизмы и терпения, что его однозначно надо брать.
— Ой, закрой свой скворечник.
— Сам закрой. И не лезь к ним. Зачем надо было звонить по видео?
— Захотелось.
— Так пусть тебе захочется отстать от них.
— Не для козла я принцессу растил.
— Что тебя на самом деле больше коробит в этой ситуации, что ты когда-то спал с его матерью или что он сын человека, который когда-то отбил у тебя эту женщину и не только? — чего, блин?! Перевожу взгляд на невозмутимого Крапивина. А он как ни в чем не бывало перебирает выбившуюся из хвоста прядь моих волос.
Глава 52
Это как вообще понимать? Что за бред, о котором мама так спокойно говорит?!
— Сказал, блядь, на свою голову, — папин голос резко возвращает мое внимание к мобильнику в руке. — Надо меньше пить.
— Ой, да ладно. Ты не был пьяным и даже выпившим. И сказал мне это с конкретной целью, а именно для того, чтобы я встала на твою сторону и была категорически против того, чтобы она встречалась с сыном некогда твоей девушки, сыграв на моей ревности. Но, Вячеслав Викторович, ты просчитался. Мне уже не двадцать и я на пути к взрослению, то есть не поведусь на то, что когда-то ты спал с какой-то женщиной до меня. Плевать, — сказать, что я в шоке — ничего не сказать. Но точно могу сказать, что мама врет. Не может ей быть плевать. — Хотя, немного напрягает, что с ней придется встретиться и понимание того