— Ну-ка покемон, иди сюда…
— Пап, оставь ты его, не надо! — вмешиваюсь, пытаясь заглушить динамичную пульсацию, кажется, сейчас глазное яблоко выскочит из орбит. — Пусть идет спокойно!
— Сомневаюсь, что он на это сейчас способен, но пусть попробует.
Женя против воли без промедления разворачивается, после тычка в спину увеличивая скорость, переваливается через порог. Вновь спотыкается и уже заваливается на колени. Слава богу, успевает руки вперёд выставить.
— Момент… ик! Со мной все в порядке, — бормочет себе под нос, неуклюже разворачиваясь. Не вставая, собирает подъездную грязь и ползёт обратно, подметая соринки и пыль полами коричневого модного пальто.
Я надеюсь, сын не проснется и не увидит папу в таком мерзком состоянии!
Сверху спускаются соседи. От представшей их вниманию картины они слегка морщатся.
Господи, как стыдно-то, господи! Позорище!
Отец брезгливо отталкивает Женю стопой, подвигая в середину лестничной площадки.
— Пьянь подзаборная! — ругается, зло захлопывая дверь. Тут же раздаётся громкий динамичный стук. И крики.
— Он сейчас Кирилла разбудит. Пойду-ка я все же с этим Буратино поговорю, — достаёт ботинки из обувницы.
Дело дрянь!
— Пап, остановись! — преграждаю дорогу. — Ты ему голову пробьёшь! Он же не в адеквате, — начинаю жутко паниковать!
— Да я его даже трогать не буду! — и добавляет едва слышно: — Такое руками вообще не трогают.
— Ну пап! — округляю глаза от страха, морщусь… — Никуда не пойдёшь!
— Ты в следующий раз, — припечатывает к стене злым взглядом, кивает на дверь, — прежде чем убогих домой приводить, ты хоть присмотрись как-то немного, да?
— Амран, — осуждающе протягивает мама.
— Цыц! — папа раздраженно стягивает куртку с крючка, просовывает руки в рукава.
Отодвигает меня в сторону. Жалобный взгляд мой на него не действует. Между тем громкий пробирающий стук повторяется.
— Хорошо, внук не видит, — папа зло кривляется, истерично размахивая руками, копируя Женю. — «Ты мне тут это!»
Я закрываю рот. Впервые не готова спорить с отцом. Сказать нечего. Отвратительно на душе.
— Ушёл! — бросает через плечо.
И исчезает за дверью.
Я прилипаю к глазку. С тяжёлым чувством наблюдаю, как папа за шиворот по полу тащит зятя к лифту. Хорошо хоть, не по лестнице поволок…
— Катюнь. Пошли, — мама обнимает за плечи.
Меня колотит изнутри. Позволяю увести себя на кухню. Долго Женя ещё будет вести себя вот так? Мне становится совсем не по себе…
Нет. Однозначно завтра к Вилу я не поеду. Не то состояние.
— Кать. Это не твоя вина, что он набрался, — замечает мама, пока я распахиваю морозилку и вытаскиваю резаную зелень с дачи. Прикладываю к глазу. Ауч… неприятно. — Каждый отвечает только за свои действия. Женя за свои в принципе отвечает мало.
— Да. Получается, так. Хорошо, Кир не видел.
— Расскажи лучше, как на работе дела? Как там твоя девочка беременная? — старается перевести разговор в нейтральное русло.
— Нормально все, мам. Даша скоро переезжает к отцу ребёнка. Фирму полностью переписывает на Лиду. Кстати, Лиде я обещала со свадьбой помочь. Так что все хорошо у девчонок.
— А у Машеньки твоей как дела?
Машку мои родители очень любят. Несмотря на несколько лет разницы, меня всегда отпускали с подругой гулять.
— И у Маши всеее… — хлопаю себя по лбу. Я ведь уже два раза обещала ей перезвонить! И забывала! Отличная подруга! Высший класс! — Все нормально. Созвониться не получается, — выдаю сухо.
А сама тут же тянусь к телефону на подоконнике и быстренько строчу СМС.
Я: «Прости-прости-прости меня! Совсем из головы вылетело! Я могу сейчас набрать. Хочешь? Или завтра утром… Извини, пожалуйста, я совсем забыла(((«
Ответ приходит не сразу. Лишь выйдя из душа, вижу сиротливое сообщение:
Маша: «Лучше завтра».
Слегла обалдеваю от сухости и перечитываю своё сообщение. Может, я что-то не так сказала?
Маша не из обидчивых. Да и она мне часто названивала спросить, как там Женя, не одумался ли.
И вроде бы у подруги был такой радостный весёлый голос, когда говорили… неужели обиделась?
Глушу уколы совести: даже минутку не нашла ей перезвонить! Свои проблемы накрыли слишком плотно. Завтра же наберу Машу.
И если она сможет, утром к ней и подъеду перед работой. Извини, Вилан. Я не готова к тебе домой Кира везти. Мне нужно ещё немного времени…
Глава 41
— Внематочная, — рубит с плеча подруга, сосредоточенно разглядывая кофейную гладь в белоснежной чашке. А я по щелчку пальцев бледнею.
В лицо Маше смотреть страшно. Третье ЭКО… Когда подруга, поникнув, делится своими горестями, я, честно говоря, слегка вжимаю голову в плечи. Не то чтобы я чувствовала вину за то, что у меня все хорошо… но неловкость — однозначно. У нас с Женей все получалось. Свадьба, потом запланированный ребёнок. На физическом уровне проблем не возникало никаких.
Маша хоть и держится всегда на позитиве, улыбается, шутит, ещё и меня выручает часто, но… груз проблем ранит сильно. Тем более муж ее активно настаивает на ребёнке…
Не в силах подобрать обнадёживающих слов, я просто вытягиваю вперёд руку и накрываю холодные пальцы подруги, аккуратно сжимая.
Вышколенный официант приближается неожиданно, уточняя, нужно ли что-то ещё, забирая мою пустую чашку.
— Иногда думается… — порывисто отворачивается и продолжает, когда мы вновь остаёмся вдвоём, — может, мне просто не дано? Ведь… Бывает же такое. Только что с этим делать? Смириться? Каждый раз ожидания вдребезги.
— Несовместимость? — подсказываю не слишком яро. Тяжело. Тяжело и больно за подругу.
— Мне уже сложно на это списывать. И вообще не осталось энтузиазма. Хочется запереться дома и никого не видеть. Какая-то апатия…
— Вы поссорились? — Маша понимает, что я имею в виду ее мужа.
— Нет. Но атмосфера дома стала куда более тягостной.
— Маш, может быть, вы слишком много усилий прилагаете? Может, стоит ненадолго отпустить ситуацию? Чуть-чуть… Всему свое время… — пытаюсь найти хоть какой-то адекватный вариант поддержать Машу. Но подруга скептично встречает мой смелый взгляд.
Да. Я прекрасно понимаю, что она не из тех, кто оглашенно носится с анализами, секс строго по предписанию, определённое питание, водичка заговоренная. Совсем нет.
Понимаю я, что совсем они не перегибают, просто пытаются справиться с проблемой, которая является для них чрезмерной. С которой они просто не могут смириться.
Но я обязана хоть как-то ее поддержать. Такое разочарование в родных глазах…
— Мы стали ругаться чаще, меньше друг друга понимать. Как-то получается грустно. Одно цепляет другое… слушай, Кать, — оживает немного, — давай не будем сейчас обо мне. Расскажи лучше, как Кирюха?
— Переживает. Я… я подала на развод недавно. Проконсультировалась с юристом. И подала.
Маша перестаёт дышать. Вытаращив глаза, настороженно поднимает голову и смотрит удивленно.