Охотник, ставший командиром, кивнул:
— Коршунов передал, что дело срочное. Мы не задавали вопросов, но хорошо бы провести инструктаж. Что б мы понимали, с чем будем иметь дело.
Я оглядел прибывших — крепкие мужчины в форме моей личной гвардии, вооружённые автоматами и пистолетами. Некоторые были со мной ещё в Угрюмихе, штурмовали Фонд Добродетели и защищали стены острога во время Гона. Проверенные люди.
— Собирайте всех в главном помещении, — распорядился я. — Через десять минут начинаем брифинг. Все шевроны с униформы снять, нашивки — срезать.
Слушатели поняли меня без лишних слов. Предстояло дело, где не стоило светить принадлежность к конкретному княжеству.
Пока бойцы выполняли приказ и занимали позиции вокруг импровизированного командного пункта — нескольких ящиков, на которые я разложил план здания штаб-квартиры Гильдии, добытый разведкой Коршунова ещё два месяца назад, как знал, что пригодится — я в последний раз прокрутил в голове детали операции.
— Итак, вот, что нам предстоит сделать…
* * *
Кортеж мчался по улицам Москвы, когда я достал магофон и набрал номер князя Голицына. Звонить следовало в последний момент — любая утечка из канцелярии могла дать врагам время подготовиться, а в таких структурах, как двор московского князя, лишние уши водились в избытке.
Три гудка. Четыре. В трубке раздался знакомый властный голоса:
— Прохор Игнатьевич? — в тоне собеседника сквозило удивление, смешанное с настороженностью. — Не ожидал вашего звонка так скоро. Что-то случилось?
— Случилось, Дмитрий Валерьянович. И я счёл необходимым поставить вас в известность, прежде чем действовать.
Краткая пауза. Я почти слышал, как работает его разум — просчитывает варианты, оценивает угрозы.
— Слушаю.
— Не так давно мне позвонили с неизвестного номера. Представитель Гильдии Целителей. Они выдвинули ультиматум: я возвращаю им кое-какие конфиденциальные документы, попавшие в мои руки, или они начнут убивать детей, вывезенных из приюта.
Про заложника в виде Неклюдова я счёл нужным промолчать.
Тишина в трубке стала осязаемой. Я представил, как Голицын сидит в своём кабинете, возможно, с неизменной трубкой в руке, и его серые глаза превращаются в две ледяные точки.
— Из приюта Общества Призрения?.. — голос князя стал опасно тихим. — Мои люди до сих пор ищут, куда и зачем их увезли.
— Теперь мы знаем, зачем. Живой щит и разменная монета в руках безжалостных выродков.
— Предусмотрительные твари…
— Именно так. И поэтому я намерен действовать немедленно. Через двадцать минут мои люди войдут в здание их штаб-квартиры и возьмут всех, кого смогут найти из руководства. Живыми, если получится. А потом мы объясним им новые правила игры: они возвращают детей — или их верховные лица умирают. Один за другим. Думаю, вы понимаете, с чем связана такая суровость с моей стороны.
Пауза затянулась. Я слышал, как Голицын глубоко вздохнул — возможно, выпуская облако табачного дыма.
— Вы хотите начать войну в моём городе, Прохор Игнатьевич? — спросил он наконец, и в его голосе звучала не угроза, а скорее усталое любопытство.
— Я хочу закончить войну, которую они начали, — поправил я. — И я счёл правильным поставить вас в известность, потому что отдаю себе отчёт: боевые действия на территории вашего княжества не могут идти без ведома князя. От поддержки, разумеется, я тоже не откажусь.
Снова тишина. Голицын обдумывал услышанное, и я знал, о чём он думает. О том, как я спас его от отравления. О том, как раскрыл заговор его собственной жены. О том, как я увёз Василису из Москвы, подальше от Строгановых, а потом прикрыл княжну от их шантажа. О долгах, которые не измеряются деньгами.
— У меня давно чешутся руки прижать это змеиное кубло, — произнёс князь медленно, словно пробуя слова на вкус, — но повода не было. Они слишком хорошо умели прятать концы в воду. А вот теперь, когда они сами вылезли из норы…
— Теперь у вас есть повод, — закончил я за него.
— Да. — Голицын помолчал ещё мгновение. — Вот что я вам скажу, Прохор Игнатьевич. Официально — я ничего не знаю. Ни о каком штурме, ни о каких операциях на территории моего княжества. Если кто-то спросит, я скажу, что в это время работал с документами.
— Понимаю.
— Но неофициально… — голос князя стал жёстче, — мои люди «случайно» опоздают на любые вызовы из района штаб-квартиры Гильдии. На ближайшие два часа. Этого достаточно?
— Более чем.
— И ещё кое-что. — Дмитрий Валерьянович сделал паузу, и когда заговорил снова, в его тоне прозвучала холодная ярость человека, которого однажды пытались убить. — Если возьмёте кого-то из их совета живым — я хочу с ними побеседовать. Лично. У меня накопились вопросы, на которые я жду ответов уже очень давно.
— Будет сделано, Ваша Светлость.
Связь оборвалась. Я убрал магофон и встретил вопросительный взгляд Василисы.
— Князь даёт негласное разрешение, — сообщил я. — Органы не вмешаются в ближайшие два часа.
Княжна кивнула, и в её изумрудных глазах блеснула радость, явно вызванная тем, что её отец не пошёл на поводу нелюдей.
— Тогда не будем терять времени.
* * *
Штаб-квартира Гильдии Целителей располагалась в респектабельном бизнес-центре в самом сердце Москвы — десятиэтажное здание из серого камня и тонированного стекла, втиснутое между старинными особняками. Фасад украшала скромная вывеска «Медицинский холдинг „Гиппократ“» — название, которое заставило бы древнегреческого врача перевернуться в могиле, узнай он, чем занимаются люди под этой вывеской.
Наши машины остановились в соседнем переулке от цели. Через миг я закрыл глаза и активировал Эхо камня. Магический импульс прошёл сквозь асфальт и фундамент, отразился от стен и перекрытий, вернулся ко мне, неся информацию о внутренней структуре здания.
Охрана на входе — четыре человека за стойкой и у турникетов. Патрули внутри — двое на втором этаже, шестеро на четвёртом, по двое шестом, восьмом и десятом. Металлический привкус огнестрельного оружия было ни с чем не перепутать. Много людей находилось на разных этажах — офисные работники, которые в это время должны были уже расходиться по курилкам и пить кофе, но почему-то задержались на рабочих местах. На верхних этажах — меньше народу, но помещения там просторнее. Кабинеты руководства.
Я открыл глаза и, повернувшись к своим людям, обозначил вражеские позиции. Федот кивнул, его обветренное лицо было спокойным и сосредоточенным.
— Какой план, Ваша Светлость?
— Слушайте внимательно. Разделяемся на две группы. Первая — Северные Волки, мои гвардейцы, Полина и Тимур — блокирует выходы и зачищает нижние этажи. Через пять минут после начала операции дёргаете пожарную тревогу. Это вызовет эвакуацию — гражданские побегут из здания, и нам не придётся разбираться, кто враг, а кто просто клерк. Зайдёте