Этот был нормальный дворянин: одаренный. Даже один из перстней, тоже принятых мной за бижутерию, оказался настоящим — кольцом наследника. В остальном же…
Знаете, бывают такие люди: одаренные с самого рождения. Необязательно волшебники — музыканты, художники, спортсмены…
Вру, не бывают. Почти всякий талант — это пара процентов наследственности и почти сто — упорной работы над собой и навыком. Этот, безымянный Кандалинцев, был почти как те, только наоборот — магически одаренный, он прошел обе инициации, положенные местным магам… И все.
Я пригляделся к эфирным потокам, рассмотрел внимательно ауру. Мощный источник энергии, широкий пробой с удивительно четкими краями и чудовищно простая структура личной силы. Знаете, что такое может означать?
И может, и означает одно — ленив-с! Не учился, не развивался, не пускал свой навык в ход, или пускал, но так редко, что я не мог сейчас даже понять — какого тот свойства?
— Ты кто таков-то? — спросил я, дождавшись, пока визг прервется хоть на секунду. — Что за дар?
Дворянин оказался одарен. Мобильным телефоном — схватился именно за связной амулет.
— Сейчас! Пехота рода! Через пять минут! — визгун принялся набирать какой-то номер, не внесенный отчего-то в запоминальник телефона.
Э нет. Тут нам такого не надо — особенно, вблизи дружественного заведения. Спалят ведь и скажут потом, будто так и росло… Сервитут!
Поэтому телефон вдруг поломался — совсем сам выпав из руки скандалиста, да угодив в подлые объятия асфальта.
— Мужик, — нарочно обострил я. — Попустись!
— Я дворянин! — да чего он все время визжит-то? Хоть бы наорал нормальным голосом, раз так не терпится… — Мой род получил жалованную грамоту…
— Да знаю я твой род, чоты-чоты, — лениво обронил я. — Вы же прибыльщики. Откупщики. Кандолинцев, ле, ля, ли…
Оставалась некоторая опасность того, что в этом мире и его истории семейство сие было, например, военной аристократией. Или магической. Или, на худой конец, научной!
Опасность миновала: зрачки аристократа расширила режущая глаза правда, тонкогубый рот раззявил крик. Я оказался прав.
— Я! Тебя! Вызываю! — заорал дворянчик. — Прямо тут! Насмерть! На белом оружии!
Да перестаньте, драки я не боюсь — помните же. То, что вместо кулаков в дело пойдет острое железо — невелика проблема. Дело было в ином.
— Я, так-то, не дворянин, — пожал я плечами. — И вообще, тут сервитут или где? В юридике своей понты колоти. Если батя не заругает, — я обидно кивнул на наследное кольцо.
— Тогда никакой дуэли, быдло! — наследник Кандолинцевых почти успокоился: вместо того, чтобы визжать, принялся цедить сквозь зубы. — Ты смерд. Никто. Пыль под подошвами моих сапог! Заколю как свинью! — на сцену явилась шпага.
Охране резко стало скучно. Одно дело — игнорировать истеричного слабосилка, другое — впрягаться против аристократа, да еще — на стороне мутноватого нелюдя…
— Че ты несешь? — удивился я. — Ты свинью собрался колоть или где? Чем? Этим? — в голосе моем звучало вековое презрение мужика, живущего с земли, к глупым забавам владетельских сынков.
— Это шпага! — Кандолинцев вновь сорвался на визг… А нам только того и надо было. Ничего, будет тебе сейчас урок сценического фехтования.
Что ж ты медленный-то какой!
Я даже не колдовал: против такого, извините, поединщика вполне хватит природных рефлексов и силы даже тщедушного Ваниного тела!
Дождался, пока шпага — на самом деле, узкий и длинный меч, а не парадная ковырялка — поднимется параллельно земле, и пойдет острием выше. Не знаю, кто дурака учил и зачем, но хотя бы основы в наследника вбили: сикст, она же — шестая позиция, основная в боевой стойке… почти.
Положил ладонь на лезвие плашмя и осторожно, почти бережно, отвел вправо и вниз. Тут же типичная ошибка — пока острие не вышло из четвертей, попытаться нанести укол.
Выпад! Дворянчик провалился вперед.
Дальше — без затей, просто кулаком… Ага, тем самым. Правая рука, тяжелая печатка!
Этот отшатнулся — одной рукой схватился за разбитый нос, посмотрел неверяще. Замахнулся шпагой — по простому, будто палкой. Ой, дурак…
На-ка вот тебе двоечку! Ну, вы помните. Печень, голова…
Хрен завял, листва опала.
— Зови лепилу, — попросил я стража, переступая едва дышащее тело. — Счет — клану Желтой Горы. Претензии — туда же. Пойду, что ли, поем.
Сзади донесся топот: это набегал ко всему опоздавший герой и урук Зая Зая.
Глава 22
Некроманты из троллей оказались так себе. Очень сильно так себе, если вы понимаете, о чем это я.
— А я думал, что шаманизм и некромантия — одно и то же, — жаловался я духу эльфийского государя. — Энергетика!
Мы сидели на крыше моего старого дачного дома — того, что о трех поверхах — и смотрели вниз: там, внизу, копошились утренние жители. Начинался новый день — и для дормитория «Сон Ильича», и вообще, для всех обитателей Тверди, оказавшихся на одном со мной меридиане.
Сидел, конечно, я один — ушастый призрак предпочитал невесомо парить.
— С одной стороны ты, потомок, прав, — задумчиво согласился дохлый владыка. — С другой — не совсем.
— Диалектика, — вздохнул я. — То так, да не так, и как всегда!
— Методика схожая, — продолжил эльф. — Обращение к тем, кто когда-то жил, а теперь — не живет. Но это только нижний мир.
— Верхний мир, — возразил я, — доступен пяти процентам шаманов. От силы — семи. Я проверял! Значит, оставшиеся девяносто, скажем, три — натурально, некроманты!
— Из них хозяева мертвых, как из лембаса — наконечник стрелы, — не согласился дух. — Хотя в чем-то ты прав… Когда эти твои приемные дети, — полупрозрачная длань простерлась в сторону стоянки тролльего пополнения, — стучат в бубны, даже я испытываю некое волнение. Будто поблизости стихийно проклюнулся некрос. Не до конца, будто чего-то боится…
— Печаль еще в том, — настроение мое упало еще на пару пунктов — из примерно двенадцати, — что даже своего невеликого дара они опасаются! И духов, даже не лоа, а так…
— Ну, бояться мертвых… Так принято, понимаешь? — призрак смотрел на меня ехидно. — Это ты у нас такой, своеобычный.
— А Зая Зая? — вспомнил я. — А Гвоздь?
— Гвоздь твой — снага, — парировал эльф. — Он бы и рад испугаться, да не успевает!
— Наиль не тупой, — обиделся я за подопечного. — Он просто думает медленно!
— Вот я и говорю, — гнул свою линию Гил, — не успевает. Что же до белого урука…
— А, и так понятно, — махнул я рукой. — Блин, что же делать?
— Не совсем понимаю, — удивился эльфийский владыка. — Зачем тебе столько некросов? Ты ведь понимаешь, что твой план… Даже если бы тот удался, внимание Особых